Дед Епифан. Вновь пурга...
![Дед Епифан. Вновь пурга...](/templates/wide/images/my_pictures/no-img-big.jpg)
Вновь
пурга сугробы множит,
Замело
все до окошек.
Валит
снег, который день,
Вон,
не виден уж плетень.
Над
трубой дымочек вьется,
На
крыльце от лампы отсвет.
Ведь
темнеет нынче в пять,
На
насесте куры спят…
Епифан
с женой не куры,
В
пять не ляжешь же в натуре.
Тропки
снегом замело,
И
гулять не комильфо.
Вот
и смотрят телевизор,
Да
едят подливу с рисом,
Чай
с ватрушками. Сама
Бабка
выпекла с утра.
Дед
разлегся на диване,
Плед
верблюжий, хоть и рваный,
Но
зато уютный он,
Прямо
клонит деда в сон.
А
жена, Марина, в кресле,
Ведь,
сказать по правде, если
Чай
горячий хочешь пить,
Сядь,
а то обваришь стыд.
На
экране вроде триллер,
Иль
ужастик. Или, или.
То
ли монстры, то ли нет,
Потерял
уже смысл дед.
Тут
звучит мотив тревожный,
То
прием известный очень,
В
напряженье держит он,
И
злодей потом вдогон.
Ну,
и рожа, просто жаба.
Завизжала
ажно баба:
«Ой,
же мамочка моя!».
«Что
узнала, вот дела!
А
и правда, чисто теща,
Коль
сказать сейчас попроще,
Ну,
ей-ей, одно лицо,
Знать,
хорошее кинцо».
«Так
тебе не люба теща?
Ну,
а кто, вот гриб ты сморщен,
Помогал
тебе всегда?
Кто
с детьми сидел, пока,
Ты
мотался по гулянкам?
Вот
же сын орангутанга,
Позабыл
ее добро.
Кто
тебе стирал белье?
Кто
варил борщи и каши,
Кто
купил квартиру нашу?
Ты
всегда был балабол.
Пел
лишь только, как щегол.
За
язык я вышла замуж,
А
послушала бы маму,
Стала
б я женой посла.
Васька
ж сватался тогда.
А
ведь он сейчас в Зимбабве,
Говорила
мама, клятвам,
Ты
не верь, гляди дела,
Повелась
я на слова».
«Так
Зимбабве не край света.
Телефоны
есть на это.
Позвони
и все дела.
Ты
посольская жена.
Будешь
есть одни бананы,
Да,
подобно обезьяне,
В
шалаше жить. А чего,
Там,
поди-ка, ведь тепло.
И
еще совет послушай,
Накупи
побольше бус ты.
Там
они сродни лаве,
Правда,
есть ли там кафе?
И
еще из плюсов точно,
Там
одежда - не чулочки.
И
не юбки и платки.
Так
полоска на груди,
И
еще одна на… В общем,
Поняла
меня ты. Проще,
Шубу
можешь сдать в утиль,
Не
поймут там этот стиль.
Так
в набедренной повязке,
На
охоту утром ясным,
Да,
с копьем наперевес…
Ты
сними мне тот процесс.
Даже
в камеди ведь клабе,
По
сравненью с этим слабы
Шутки.
Будешь ты звездой.
Лайкнут
все, наперебой».
«Я,
конечно, знала старый,
То,
что ты дурак. Сценарий,
Для
кино тебе писать.
И
курить не надо, знать,
Ту
траву, что нынче курят,
Я
скажу, по фильмам судя,
Сценаристы.
Здравый ум,
Не
придумает тех дум.
Смотришь
фильм иной, и мысли
Об
одном: «На чем сидишь ты,
Чтоб
такое наваять?».
Дуракам
дерьмо под стать.
Не
пойму никак я сути,
До
сих пор не в Голливуде,
Почему
еще, старик?
Дуй
туда ты напрямик.
Оторвут
тебя с руками,
Ты
же асс играть словами.
Быстро
выдашь на гора,
Ересь
глупого пера.
Там
такое пишут сдуру,
В
Голливуде будешь гуру.
Только
будут ли платить,
Вот
за этакую прыть?».
«За
меня ты не волнуйся,
И
деревней обойдусь я.
Мне
и здесь хватает дел,
Я
ж пока не одурел.
И
потом, коль плох так старый,
Что
ж со мной такая краля.
Что
же лучше не нашлось?
Иль
высокий твой запрос?».
«Просто
я к тебе привыкла,
И
еще, к ехидным иглам,
У
меня иммунитет.
Спать
пора. Отбрось-ка плед,
И
пойдем в кровать. Ночь пала.
Без
конца фильм, без начала.
Надоел,
сил больше нет.
Выключай.
Туши здесь свет».