Сны
Часто вижу я странные сны
Я бегу, мне опять 18
По дорогам разбитой весны
С автоматом не в силах расстаться
Вот казармы, а вот КПП
В самоволку так хочется братцы
«Рота строиться. Смирно, нале…»
Рубит ветер команды на части
На устах здесь у всех не Устав
Научились на «русском» общаться
И таджик, и узбек и казах
Старшина-армянин, отец наций
В 6 утра неизменный подъем
Марш-бросок и наряд может статься
И в походах мы песни поем
О победах и воинском счастье…
С той поры пронеслось много лет
Только лица солдатские снятся…
Друг за друга держали ответ
Всем тогда было нам 18…
Я бегу, мне опять 18
По дорогам разбитой весны
С автоматом не в силах расстаться
Вот казармы, а вот КПП
В самоволку так хочется братцы
«Рота строиться. Смирно, нале…»
Рубит ветер команды на части
На устах здесь у всех не Устав
Научились на «русском» общаться
И таджик, и узбек и казах
Старшина-армянин, отец наций
В 6 утра неизменный подъем
Марш-бросок и наряд может статься
И в походах мы песни поем
О победах и воинском счастье…
С той поры пронеслось много лет
Только лица солдатские снятся…
Друг за друга держали ответ
Всем тогда было нам 18…
Восемнадцать нам было тогда,
И сейчас ненамного мы старше,
В вещмешки запихали года,
И на дембель последний свой тащим…
Хоть отсрочка на годик была.
И от службы в СА я «тащился».
Для меня она школой была
Марш-бросок и наряды на кухню,
Караул, боевое дежурство,
И подъём, и отбой в «холостую»,
И уставов тупое занудство.
Было всем нам тогда 18,
И служить долгом чести считалось.
Как бы не было в армии туго,
Навсегда она в сердце осталась.
Всё там ясно, и видно насквозь,
И «гнилым», за спиной не скрыться.
Счастлив я, что служить довелось,
И всегда буду этим гордиться!
Здорово написано, Алмаз!