Парус осени

­­­Иду сквозь дождь как сивый конь в пальто,
И ты идёшь навстречу мне, икая.
На сто процентов я тебе — никто,
Когда ты с вечеринки никакая.

Но воздух свеж, в нём прелых листьев взвесь,
И пахнет водкой, хоть руками трогай.
У нас, обоих, по бутылке есть
И мы уже идём одной дорогой.

Для нас конечно случай рядовой,
И ты поговорить о жизни — профи.
Я в такт словам киваю головой
Держа в руке стаканчик из под кофе.

Звенит на стыках старенький трамвай
И плавится в руке кусочек сыра.
Пожалуй хватит, мне не подливай,
Нам не присесть, кругом трава и сыро.

Что нас свело? Отнюдь, не алкоголь.
Тем более — не пошлые желанья!
Но острая за Человека боль,
затерянного в безднах мирозданья.

Течёт вода за воротник пальто.
Мы вместе без особенной корысти.
И друг для друга — в общем-то, никто.
Мы — просто дым над жёлтой кучей листьев.

­­­­­­
Запах поздних цветов из гранёных стаканов запьём.
Зной вчерашний, вернись! Бабье лето, куда же ты? Где ты?
Парк укутался в осень, как будто бродяга в тряпьё,
Растерявший из рваных карманов под ветром монеты.

Мной холодный сентябрь, конечно же, будет прощён
За размытые в сером тумане деревья и дали…
Просто мы ожидали от осени что-то ещё –
Поцелуев от солнца на голых плечах ожидали.

Словно в жертву забытому в светлый июль божеству,
Оставляя на клумбе в траве георгинов камеи,
Жадный ветер из кучи хватает в охапку листву,
И скулит, потому что подолгу держать не умеет.

У прожжённого пьяницы плещется влага на дне,
И кленовый листок мельтешит карасём на кукане.
Мне не выпить того, что готовило лето не мне.
Но достанутся кубики льда в опустевшем стакане.

Черенком от листа горький привкус во рту освежу:
Хорошо помечтать у берёз, в уголке потаённом,
Как в полуденный час, у реки, целовать госпожу
В загорелые плечи, под платьицем жёлто-зелёным.

Можно бабьему лету сплести из настурций венок…
Я иду не спеша вместе с ним по аллее короткой.
Ветер тихо скулит — передрогший бездомный щенок,
Над оставленной кем-то в кустах шоколадной обёрткой.

Случайность, но я старался