Очень эмоциональная сцена из фильма «Часы».
— Мистер Вулф, какой приятный сюрприз.
— Может быть скажешь мне, что это всё значит?
— Что всё значит?
— Почему ты вдруг ушла?
— Ты работал в саду, я не хотела беспокоить.
— Я беспокоюсь когда ты исчезаешь.
— Я не исчезала, я пошла погулять.
— Погулять, всего лишь погулять.
— Вирджиния идём домой, Нелли готовит ужин, у неё был трудный день. Мы просто обязаны съесть ужин Нелли.
— Мы ничего не обязаны, таких обязательств нету.
— У тебя есть обязательства перед своей психикой.
— Я томлюсь в этой тюрьме, томлюсь в этом заключении.
— О, Вирджиния!
— Меня преследуют врачи, всюду, я обложена врачами, а они уверяют что это в моих интересах!
— Они знают твои интересы.
— Не знают! Их не волнуют мои интересы.
— Вирджиния я… Да это сложно, для женщины с твоим...
— С чем, с моим чем, скажи!
— С твоим талантом, признать что ты не можешь вполне судить о своём состоянии.
— А кто может судить лучше?
— Ты не здорова! Ты не здорова психически и мы привезли тебя в Ричмонд, потому что тебя преследуют страхи, обмороки, припадки, потусторонние голоса. Тебя привезли сюда, чтобы оградить от вреда, который ты можешь себе нанести. Ты пыталась покончить с собой дважды! Я под домокловым мечём, я открыл типографию, вернее мы открыли типографию. Не ради дела… Не только ради дела, но чтобы у тебя было на что отвлечься, а не думать всё время о лечении.
— Вроде шитья?
— Это для тебя сделано! Сделано для твоей пользы, было сделано из любви. Не знай я тебя, я назвал бы это неблагодарностью.
— Я неблагодарна, я выходит неблагодарна. Моя жизнь, не принадлежит мне. Я живу в городе, в котором не хочу быть, я живу жизнью, которой не хочу жить. Как это случилось? Я думаю пора вернуться в Лондон, я… Я вижу Лондон, тоскую по той жизни.
— Это говоришь не ты Вирджиния, это голос твоей болезни, это не ты.
— Это я, это мой голос, мой, мой...
— Ты это слышишь.
— Нет он мой!!! Я погибаю в этом городе!!!
— Если бы ты могла мыслить ясно, ты бы вспомнила, что Лондон свёл тебя с ума.
— Если бы я… Если бы я могла мыслить ясно.
— Мы привезли тебя сюда, чтобы дать покой.
— Если бы я мыслила ясно Леонард, я сказала бы, что бьюсь одна, во тьме, в полной тьме и только я знаю, только я понимаю своё состояние. Ты живёшь под домокловым мечём, под мечём моего исчезновения. Леонард, я под ним тоже… Это моё право, это право каждого человека. Я выбираю не удушливую анестезию провинции, а жёсткий ритм большого города, это мой выбор. У самого бессловесного пациента, самого ничтожного, есть право знать, что для него самого лучше, у него есть право человека. Я… Я хотела бы ради тебя Леонард, обрести счастье в этой глуши, но если выбор встанет между Ричмондом и смертью, я выберу её.
— Хорошо Лондон, мы вернёмся в Лондон… Ты не голодна? Я слегка проголодался.
— Пойдём… Нельзя обрести покой, убежав от жизни Леонард.
