Голосование
Любимый поэт

Кто из классиков Вам больше нравится?

Пушкин
101
Лермонтов
23
Есенин
90
другой
53

ТАМБОВСКИЙ ВОЛК

                                                              

          Склонный к неврозам польский еврей Аллен Варнавски добрался в Тамбов поздним вечером. Это был не первый русский город, который посещал предприимчивый торговец отопительными котлами, и, скорей всего, не последний. Приехав в Россию восемь лет назад на должность разъездного коммивояжёра продукции завода «Kozel», он застрял в этой стране как в безнадёжном болоте. Руководство, сидевшее припеваючи в скромной и уютной Молднице, не торопилось его менять, время от времени подбрасывая колесившему по бесконечным просторам пану Аллену туманные обещания назначить главой филиала в Трёхградье, а, возможно, когда-нибудь,   представителем завода в Нью-Йорке. Варнавски зубрил английский, что, к сожаленью, не делало обещания руководства более конкретными, и ждал, иногда кусая тонкие бескровные губы,  когда фортуна наконец повернется к нему лицом.

        «Чёртово захолустье! – мрачно думал Варнавски, заполняя анкету в холле гостиницы «Центральная». – Все города как по кальке срисованы: советский ампир вперемешку с американской модой пятидесятых годов прошлого века. Ресторан наверняка закрыт, в ночном клубе одни бляди и орки в спортивных костюмах, из еды пересоленные орешки и палёный виски». Он потрогал носком ботинка дорожную сумку. На дне заботливо покоилась бутылка «зубровки», гарантировавшая быстрый и спокойный сон.

          Аллена Варнавски не стоило считать русофобом, хотя русских, безусловно, он недолюбливал. Отчасти в силу исторической традиции родной страны, но больше из-за того, что вел с ними ежедневные дела, регулярно убеждаясь в широте, размахе и неповторимости российского разгильдяйства. В первые годы он крепко нервничал по этому поводу, но потом как-то успокоился и старался воспринимать действительность как осознанную реальность, по совету отмененного после крушения коммунизма Фридриха Энгельса.

         В номере Аллен снял обувь и растянулся на кровати. Переодеться в пижаму, лениво сказал он вслух, почистить зубы, выпить водки и спать, завтра первая встреча в десять.

         В дверь вежливо, но настойчиво постучали.

         - Шлюхи! – подумал Варнавски. – Когда с этим бардаком покончат?

         Он сделал страшно недовольное выражение лица и открыл. На пороге стоял волк.

          - Я зайду? – спросил волк и, не дожидаясь ответа, прошмыгнул в номер. – Извини, друг, не дай бог кто по коридору пойдёт.

          В глазах пана Аллена потемнело, он покачнулся, едва удержав равновесие, и повернулся навстречу судьбе.

          Волк развалился на куцем прикроватном коврике и весело скалил белоснежные клыки.

          - Вы ко мне? – спросил Варнавски, сглотнув слюну.

         - Вероятно, - сказал волк. – Сорока донесла, что в твоем номере козлы припрятаны. Делиться надо, дорогой товарищ. Но по честному, половину можешь себе оставить.

          - Козлы? – переспросил Варнавски. – Похоже, вас неверно информировали. Полное официальное наименование нашего предприятия «Завод по производству отопительных котлов Kozel из Молдницы». Вас интересует нагревательное оборудование?

          - Какие котлы? – нахмурился волк. – Ты меня за дурака не держи, парень. Я к тебе по-людски, по совести, отдай половину козлов и разбежались в разные стороны, как пароходы в океане.

           - Вот посмотрите, - Аллен судорожным движением вывалил из сумки на пол рекламные буклеты. – Вот всё, что мы производим. Никаких козлов, только котлы Kozel.

          Волк надел очки и внимательно изучил документы.

           - Какая тварь, - с искренней горечью произнёс он. – Это я про сороку. Примчалась, дура набитая, раскричалась на весь лес, в «Центральной» в сорок втором номере импортные козлы поселились. Я,  старый мудак, и клюнул, кто же от вкуснятинки откажется. Извини, друг, нехорошо вышло.

           - Я без претензий, - сказал Варнавски. – У вас есть ещё вопросы?

           - А ты что, куда-нибудь торопишься? - в глазах волка мелькнул плотоядный блеск. – Пожрать не удалось, давай хоть поговорим. В лесу, знаешь, скучно, зайцы, как меня увидят, сразу немеют. А зря, я мирный индеец, дичь не люблю, от неё изжога.

           - Я выпью, с вашего позволения, - сказал Аллен и достал из сумки «зубровку». – Вы как относитесь к горячительным напиткам?

           - Не-а, я - пас, - сказал волк. – Я с водки дурею. Могу на части порвать. Потом каюсь, но уже поздно, порванное обратно не сошьёшь.

           - Понимаю, - сказал Аллен и передвинул бутылку подальше от волка. – А о чём рассказывать?

           - О чём хочешь, - сказал волк. – Вообще о жизни, как там у вас в Польше, в Европе как, в Америке. Я же не был нигде, тамбовский я, интересно.

          - Так сложно сразу сформулировать, - потёр нос Варнавски. – Везде по разному живут, у всех свои проблемы. Я, собственно, последние годы в основном в России нахожусь, домой редко приезжаю. Некогда, работа.

           - Вот это, между прочим, главная беда нашего времени, - сказал волк. – Современный человек работает настолько много, что работа теряет смысл. Понимаешь, о чём я? Человек не успевает воспользоваться плодами своего труда, книги не читает, хорошее кино не смотрит, кушает всякую дрянь, только пашет как лошадь. А потом помирает, удивившись как быстро жизнь пролетела. Грустно, на мой волчий взгляд.

           - Вы все такие русские, - раздражённо сказал пан Аллен. – Вам лишь бы философствовать, ничего делать и удивляться, почему живёте в нищете. Это ваше национальное, извините за резкость.

           - Я бы не делал обобщений из моих слов, это всё же частное мнение одного отдельно взятого индивидуума, - добродушно ответил волк. – Но леноваты мы, конечно, не спорю. Вот я как поступил: договорился с ментами, задираю одну корову в квартал, мне на пропитание хватает и им отлично – одна корова не стадо.

              - А перспективы? – сказал Аллен. – Нужно стремиться к чему-то.

              - Да какие перспективы в нашем лесу? – поморщился волк. – Что для человека, что для хищника, так – мелкие шалости на фоне движения планет.

              - Не знаю, - сказал Аллен. – Я этой логики не разделяю, вы сами во всём виноваты. Я, например, точно знаю, что когда-нибудь буду жить в Нью-Йорке и не польским эмигрантом в бедном квартале, а богатым и обеспеченным человеком. И я это не просто знаю, а каждый день добавляю по кирпичику для исполнения мечты.

              - Мне трудно быть рациональным, - сказал волк. – Другая конституция организма, можно сказать, иная стихия природы. Я тут давеча сел писать роман и в первых же страницах доказал сам себе, что роман умер. И бросил это дело. Наверное, правильно, одним бездарным романом  меньше. Нью-Йорк – хороший город, говорят. Я бы с удовольствием побывал, но не получится, как ты представляешь волка на корабле, я же не крыса.

             - Да, - сказал Варнавски. Ему вдруг безумно захотелось спать. – Я прилягу, с вашего позволения.

             - Ложись, - сказал волк. – Вижу, что устал. Я пойду, пожалуй. Ночь на дворе, охрана на входе дремлет. Болтать, конечно, можно до утра, но через силу не надо, лишнее это.

             - Приятно было познакомиться, - сказал Варнавски. – Будете в Москве, заходите в гости, я снимаю квартиру на Кутузовском.

             - Не обещаю, - сказал волк. – Шумно в Москве, оно сначала вдохновляет, а потом становится невмоготу. Я прошлым летом гостевал в столице, еле лапы унёс, такая хандра на меня навалилась. Ну, всё, пока!

             Варнавски налил полный стакан «зубровки» и выпил залпом.

             «Может, это знак судьбы? – подумал он. – Если я подружился с волком, значит и Нью-Йорк не за горами. Вернусь в Москву, напишу начальству ультиматум – либо назначаете представителем в Америке, либо перехожу на работу к конкурентам».

             Он потянулся и закрыл глаза:

             «А волк забавный, смешной, сам не знает, чего хочет. Как и вся эта страна – страшная снаружи, робкая внутри. Зато поговорить – мастера. Зря я его в гости пригласил, вдруг действительно припрётся. Боже, как мне это всё надоело, куда ни ткнись, кругом сплошной сюрреализм…»

            Он икнул, на задней стенке бутылки отразилась задумчивая физиономия волка, и пан Варнавски провалился в глубокий и беспечный сон.

 

           

+2
14:29
267
RSS
23:43
Неожиданный поворот с волком, понравилось )