Зимние ночи в Шушморе

Началось всё, как и положено, в глухом зимнем безлюдном лесу…

Кругом белое безмолвие. Наш УАЗик медленно, но верно ползёт по заснеженной колее уршельского Бама (так называют местные уршельцы отсыпанную гравием в 80-х годах 20-го века лесовозную дорогу, прямиком идущую через речку Шушмор среди таёжного леса Национального парка «Мещёра»). Медленно светает. Солнце встаёт над снежными просторами мещёрских лесов. Столбик термометра опустился уже до минус 20 градусов и всё продолжает предательски ползти вниз. Тишина такая, что слышен собственный «белый шум» в голове. Ни звука, ни ветра, лишь полное обездвиженное безмолвие, как в дальнем космосе. Добираемся до места через реку. Вот он – Шушмор. С виду леса да болота, экая невидаль. Однако, земля здесь очень уж по-своему заманчивая и я бы даже сказал трогает до самой глубины твоего нутра. Мы в Шушморе были уже не в первый раз. А вот заночевать зимой не приходилось.

Раньше здесь были покосы. Стояли помосты с шестами по центру, вокруг которых собирали стога сена. А до сенокосов располагалась здесь Гущина стража. Жил лесник по фамилии Гущин со своею семьёй до середины 20-го века. Потому это место и получило в народе название «Гущина стража». Данная практика широко распространена по Мещёре. Названия страж по фамилиям лесников есть, а самих избушек уже и нет в помине.

Сторожки были разбросаны по всей территории Мещёрского края. Лесник Гущин рассказывал как, бывало, сидит у оконца своей лесной избушки и вдруг слышит тетерев затоковал. Ружьё со стены возьмёт и скорее к нему на звук добывать бедолагу. Жизнь была сложной. Питались как завозными в сельпо продуктами, так и добычей в лесу. Птица, зверь, ягоды, грибы. Работы в лесном хозяйстве всегда было много. То просеки почистить от завалов, то дороги от ветровала восстановить, обход вверенной территории сделать, следить и предотвращать пожары. Много всего. Одним словом лесная жизнь не туристический поход, а рутина. И всё же люди находили время и отдохнуть, и насладиться красотами своего родного мещёрского края.

Жизнь кипела. В сфере ответственности страж были определены группы кварталов зелёных угодий. Сторожки находились с завидной периодичностью. Вся территория лесного моря была под контролем той или иной стражи. Избушки стояли на ключевых развязках лесных дорог. Лесники являлись хозяевами нашего волшебного зелёного моря, Мещёры. Магического треугольника среднерусской тайги. С запада его вершина упирается в Москву, с севера граница проходит по реке Клязьме, с юга по рекам Москве и Оке, а с востока по Судогде и Колпи. Когда-то давным-давно Мещёра входила в обширный лесной массив европейской тайги, раскинувшейся от Атлантики до Предуралья. К счастью нам повезло. И мы имеем удовольствие жить как раз на острове этой мощной некогда тайги. И что примечательно, Мещёра до сих пор сохранила в себе редчайшие виды растений, насекомых, а также обильную фауну животных и птиц, обитавших здесь с незапамятных времён зарождения жизни. Для примера возьмём хвойные деревья, мхи и папоротники. Оказывается, они являются древнейшими представителями растительного мира на Земле. При том, что обилию видов мхов в Мещёре может позавидовать любой уголок нашей бескрайней Родины.

Вернёмся в наши дни и зимний поход в мещёрский Шушмор...

Военный УАЗ «Козёл» неспешно дополз до нужного нам места. Снег скрипит и переливается всеми оттенками белого. Значит мороз точно ниже минус второго десятка градусов. Разбиваем лагерь. Ставим палатки. Ощущения от места почему-то тревожные. Но это как раз интригует. После всех приготовлений выдвигаемся по старой лесной дороге ведущей через реку Шушмор и далее к урочищу Бибиково, где была стекольная фабрика до середины 19-го века. Дошли до реки, стемнело. Зимний день, к сожалению, крайне короток. Звёздное небо нависло над нами так низко, что казалось мы находимся где-то на другой планете. Мороз опять усилился. Осмотрев сколько возможно окрестности и насладившись звёздным небом возвращаемся в лагерь. Перекусив и попив чая на морозе у костра, делимся ощущениями и впечатлениями. Сходимся во мнении, что место необычное. Что-то или кто-то здесь присутствует неосязаемо. Загадка. Разбрелись по двум палаткам спать. Мороз сверлил сурово. Градусник заклинил на минус 25 градусах. Далее делений просто не было, упёрся в стопор. Не спалось всем. Сосны «стреляли» неимоверно громко и часто. Это эффект разрыва межволоконного пространства древесины от сильного мороза. Чаще всего его можно наблюдать при морозе ниже как раз минус 25 градусов по Цельсию. Ощущение было тревожное. Время давно перевалило за полночь. Наверно было около трёх или четырёх часов ночи, когда ВСЁ ЭТО началось. Вначале я услышал, что будто ходит кто около палатки. Первая мысль – соседи вышли по нужде. Но нет. Ходьба не прекращалась. Между нашими палатками было метра три. И как раз между ними этот некто и прошёл. Сначала в одну сторону, потом в другую, ещё потоптался минут десять и затих. Всё это время я прислушивался к каждому шагу и шороху, так как спать уже не хотелось совсем. Точнее тело почти спало, было расслаблено и я чувствовал, что оно отдыхает. Но вот сознание нет. Я как бы парил рядом и всё слышал и ощущал чётко и ясно. Так продолжалось до самого рассвета. Встал рано. Вышел из палатки, как ни странно, отдохнувшим и полным сил. Был очень удивлён сему факту. Ведь сознание моё так и не отключалось. Состояние было иным. Сном его нельзя было назвать. Однако, я выспался и встретил день во всеоружии. Побродил по округе, пока все спали. Постепенно товарищи стали выползать из палаток. Сделали горячий чай, пошутили как обычно. И начали делиться впечатлениями о проведённой ночи. Тут я и спросил, кто выходил из палатки ночью? В ответ удивление, что, дескать, мы думали из вашей палатки кто-то выходил. Странно. Начали делиться наблюдениями. Оказалось все слышали, что кто-то ходил рядом, но не придали этому значения, так как посчитали, что это были кто-то из своих или почудилось. Ночного гостя сразу же окрестили «топтуном». Пошли обходить лагерь по кругу в поисках новых следов. Около палатки было сильно нами затоптано, потому чужие следы здесь искать было проблематично. А вот на подступах к лагерю в самый раз. Не мог же этот «топтун» упасть с небес. Значит он пришёл со стороны. Откуда только, да ещё в такой мороз и ночью, не иначе маньяк морозостойкий. Обошли по периметру лагерь. Чужих следов не нашли. Только две наши тропинки по которой мы зашли на базу и по которой выходили к реке. Проследив эти тропинки сделали вывод, что шли только мы. Проверили вещи, оставленные ночью у костра. Ничего не тронуто и не пропало. Даже фляга со спиртом на месте. Явно не местные охотники. Продукты также не тронуты. Значит это не человек и не зверь. Тем более следов зверей мы не обнаружили от слова совсем. Да и шаги были отчётливо какие-то человеческие, явно ощущалось двуногое существо. Таинственный незнакомец остался неразгаданным.

В планах второго дня после первой ночи у нас было съездить к двум интересным камням. Точнее одному камню сферической формы, расколотому надвое. Место так и называется «Битый камень» или «Колотый камень». Добрались быстро. Расчистили его от снега. Странный камень. Лежит около старой лесной дороги, идущей через Шушмор. Размер всего метр в диаметре, если сложить вместе. Но это не та самая легендарная полусфера, которую обнаружил в 70-х годах 20-го века Николай Николаевич Акимов, пустошинский учитель истории, а потом её директор. И ведь он реально нашёл какое-то каменное сооружение. Мне друг моего отца, Валентин Баранов, поведал об этом. Ему Акимов про находку в начале 80-х ещё рассказывал. Они тогда дружили по учительской работе. Так что информация идёт с тех времён и лично от Николая Николаевича. В общем «каменный» вопрос ещё не закрыт тогда был. После осмотра камней вернулись обратно в лагерь. Опять костёр, горячий чай с небольшим количеством коньяка и лимон, который пришлось рубить топором, так как мороз превратил его в деревяшку.

И вот опять наступила глубокая ночь, ушли в палатки спать. Но мне опять не спалось. Тело расслабленно и отдыхает. Разум нет. Состояние подвешенное. Как и в прошлую ночь я как будто над телом парю. И опять тревога. Не помню сколько прошло времени, но я услышал шаги. Причём сразу прям у палатки. Такое впечатление как будто кто-то появился прямо у тамбура палатки и затопал. Мелькнула мысль – «топтун» вернулся. Растолкал напарника, он тоже слышал его. Но как только мы начали прислушиваться, всё пропало. Ощущение, что «топтун» притаился и выжидает. Ни шороха, ни шага. Постепенно начали засыпать. Я опять погрузился в полусон. И вот опять. Слышу шаги. Идёт. Мимо палаток, точнее между нашими палатками и прямиком к костру. Тут я не на шутку вздрогнул. Было как-то совсем уж не по себе. Да ещё этот мороз под минус 30 градусов, который всячески говорил – не высовывайся из палатки. В итоге, ночной гость Шушмора затих где-то в ледяной глуши за потухшим костром.

На утро снова делились ощущениями и впечатлениями. Беспокойный сон был у всех. «Топтуна» опять слышали. И побоялись вылезти из палатки. Сейчас вспоминаю эти события и не могу понять, что же мы не вышли из палатки? Хотя, сомневаюсь, что мы бы кого-то увидели. Почему? А это уже история, которую мне рассказал мой отец. А потом ещё и дядя Коля, живший здесь с начала войны в лесозаготовительных бараках.

В наших мещёрских местах и, в частности, в лесах Шушмора после Великой Отечественной войны работали пленные немцы и венгры на лесоповале. Отношение к ним было, мягко говоря, сложное, так как была страшная война, множество смертей постучалось в наши дома. Отец мне рассказывал, что зимой умерших от работ и болезней сбрасывали в канавы при дороге, либо оставляли на лесоповале в рвах. Весной, если что-то от них оставалось, собирали и хоронили. Иногда тела складировали, а потом закапывали в братской могиле. Был случай, когда мой отец заночевал на таком месте. Ему две ночи не давали спать ходящие по нему некто. Топтали как живые люди. Он реально ощущал как по нему ходят. При этом, конечно же, не было видно ни одной живой души. И только позднее ему сообщили, что здесь складировали умерших пленных. А сколько таких мест в Мещёрских лесах? Думаю очень много. Возможно, и в нашем случае бродило эхо той страшной войны.

Уже далёкая история зимы января 2008 года с «топтуном», прямо сказать, до настоящего момента не даёт мне покоя. Много версий было перебрано, но утвердиться в какой-то одной сложно. А может и не нужно этого. Пусть тайна Шушмора остаётся таковой. Ведь жизнь от загадок становится только красочнее и интереснее.

Семенов Константин Евгеньевич

05.07.2025