Следы меня. Краше чем Я

 "Даже самый добрый, сдержанный человек, может создать ад, во имя безумной любви"

Когда обычный врач-терапевт Богдан обнаруживает пропажу своей жены Ланы, его спокойная жизнь переворачивается с ног на голову. Следы, ведущие к ней, стремительно затягивают его в мир мрачных тайн и запутанных интриг, где каждый встреченный человек может оказаться как другом, так и врагом. В поисках Ланы Богдан сталкивается с загадочными свидетелями, обманчивыми улик и мрачными секретами, которые ставят под сомнение не только его здравомыслие, но и его понимание самой любви.

  

Следы меня. Краше чем Я.

 

ГЛАВА 1. В поисках потерь.

 

Вернувшись домой после смены, я ощутил пронзительное предчувствие беды. Дверь нашего дома была приоткрыта, и когда я вошел, меня встретил холодный, безжизненный воздух. Вещи моей жены Ланы были аккуратно собраны, как будто она планировала покинуть наш дом, не оставив ни слова объяснения. Я положил сумку на пол и набрал её номер. Одинокий гудок, потом второй – тишина, не оставляющая шансов на оптимизм.

Обзвонив ее друзей и знакомых, всё оказалось тщетно…

"Наверняка она в библиотеке," — подумал я, но какое-то тревожное ощущение не покидало меня. Мы собирались в отпуск, это должно было стать нашим временем. Все было запланировано, но теперь оказалось, что под уютными планами скрывается нечто тревожное. Я на мгновение замер, а затем, потянувшись к пальто, закинул его на плечо. Мне нужно было срочно отправиться в библиотеку.

Я — Богдан Князев, врач-терапевт, ничем не примечательный, обыватель с обычной, размеренной жизнью. Но теперь, как зеркало, разбитое на тысячи осколков, моя жизнь затрещала по швам. Каждое мгновение ускользает от меня, а сомнения и страх накрывают, словно водяные волны, погружая в свою пучину.

Странно, но я не помню, когда в последний раз просто сидел и наслаждался тем, что мы есть. Она всегда говорила, что мне нужно научиться ценить простые вещи — аромат кофе по утрам, светлый луч, пробивающийся сквозь шторы, смех детей, звук воды, тихо журчащей в раковине. Но сейчас всё это стало лишь напоминанием о том, что я потерял.

Я мимоходом заглянул в нашу спальню. Постель была не заправлена, а подушки, как будто оставшиеся в ожидании, не были прижаты к её упругим формам.  Вещи было заметно, что собраны в спешке, многое не было взято. Я стиснул зубы, не позволяя слезам накапливаться в уголках глаз. С трудом я выбрался на улицу, ковыряясь в памяти событий последних дней.

Обрывки воспоминаний: вечер, когда она улыбалась мне в ответ на шутку, которую я рассказал. Мы собирали вещи на выходные, она мечтала о поездке на море. Почему же я не заметил? Почему не услышал шепот тревоги в её голосе? Библиотека — единственное место, где я мог разыскать какие-то следы её исчезновения.

Она любила книги, и у неё всегда находились вопросы, ответы на которые можно было найти только в них.

Шаги на тротуаре звучали глухо под ногами, и мир вокруг казался серым и пустым. Я прошёл мимо кофейни, мимо нашего любимого парка, мимо мест, которые когда-то были полны радости, наслаждений, но теперь только добавляли тяжесть в сердце.

В библиотеке было тихо, как в храме. Я натянул капюшон куртки на глаза, стараясь скрыть свою встревоженность, и направился к полкам, где она часто задерживалась, погружаясь в мир фантазии и мечтаний. Я чувствовал, что должна быть какая-то книга, какой-то указатель, который поможет мне её найти.

На полке, где стояли романы, я заметил "Гарри Поттера". Это была её любимая серия. Я вытащил книгу и открыл. Внутри нашел записку, написанную её аккуратным почерком. «Если что-то случится — ищи в том, что не может исчезнуть». В голове прокатилась волна безумия. Что она имела в виду? Я расправил бумажку, и вдруг на другую сторону наткнулся на схему — картина, напоминала о месте, которое мы всегда посещали в день первого свидания.

Я взял с собой эту книгу и свой планшет с заметками. Надо было спросить у библиотекаря, может быть, она что-то знала о том, когда Лана последний раз была здесь.

Библиотека была в закрытом пространстве, и единственным источником света служили яркие лампы, расположенные в рамках по всей комнате. Я тихо подошел к столу, за которым сидела библиотекарь. Она была женщиной средних лет, в очках, с усталым, но доброжелательным лицом. Её волосы, собранные в тугой пучок, были поседевшими, а на столе лежали тщательно выложенные книги, которые она сортировала.

— Извините, — осторожно начал я, стараясь говорить спокойно. — Я ищу информацию о своей жене. Она часто приходила в библиотеку, и я хотел бы узнать, не видели ли вы её недавно.

Она подняла взгляд, и в глазах её промелькнуло понимание, словно она почувствовала мою тревогу.

— Как её зовут? — спросила она, начиная заполнять пустоту после моего запроса.

— Лана, — произнес я, ощущая, как мне становится не по себе. — Лана Князева.

Библиотекарша задумалась на мгновение.

— Да, я помню её. Она часто приходила за книгами, особенно на выходных. Позвольте, я проверю, когда она была здесь в последний раз. — Она принялась листать график посещений библиотеки, акцентируя внимание на странице.

Напряжение в воздухе нарастало, пока она не посмотрела на меня с легким удивлением.

— Она была здесь в воскресенье, — произнесла она, поднимая брови.

Мои мысли закружились.

— Может быть, она искала что-то конкретное? — спросил я, начиная чувствовать, как совокупность мелочей конструирует целую картину.

Библиотекарь немного нахмурилась.

— В момент, когда я видела её здесь, она выглядела взволнованной. Словно искала ответ на что-то важное, как будто пыталась прояснить свои мысли.

Эти слова пробудили во мне тревогу. Почему она приходила сюда в таком состоянии? И что могла искать? Я открыл записку, найденную в «Гарри Поттере», и показал ей.

— Эта фраза вам о чем-то говорит? — спросил я.

Библиотекарь немного поразмыслила.

— Это забавная мысль. «Ищи в том, что не может исчезнуть» ... Может быть, это намек на какую-то книгу из нашего собрания. У нас есть полка с классической литературой, некоторые книги действительно считаются вечными. Или, возможно, она имела в виду особое место, которое было важно для вас обоих?

Я почувствовал, как растет моя решимость.

— Спасибо вам за помощь, и я, пожалуй, заберу на время книгу «Гарри Поттер» — сказал я, быстро покидая её стол. — Если вы вспомните что-либо ещё, пожалуйста, позвоните мне.

Сердце забилось быстрее. Это было как огонёк в темноте, как луч надежды в бескрайних океанах отчаяния. Я должен найти её. Теперь у меня есть подсказка, и я не позволю этому шансу уйти. Я выскочил из библиотеки, полон решимости, чтобы собрать все куски этой запутанной мозаики и вернуть её — свою любимую, свою жену.

Выйдя из библиотеки, я понял, что это за место — это набережная реки. Там висит наш свадебный замок молодоженов, но что же там может быть за подсказка?

 

ГЛАВА 2. Набережная.

 

Я поспешил к набережной, и чем ближе я подходил к этому месту, тем яснее осознавал, что всё должно быть не так просто. Набережная реки, где мы гуляли много лет назад, была запечатлена в моем сердце как символ нашей любви и счастья. Сегодня же она казалась мрачной и угрюмой, словно сама река знала о том, что произошло.

Судорожно сжимая записи, я переглядел карту еще раз, и мимолетной тенью вспомнил, как в день нашей свадьбы мы повесили замок на заборе, загадывая будущие мечты. Я знал, что это место для нас всегда было особенным, но теперь моё сердце наполнилось тревогой. «Если что-то случится...» — её слова звучали в моей голове, как печальное эха.

Я дошёл до забора, где были замки. Их было много — множество молодоженов, чьи сердца были связаны, как и наше. Я начал искать тот самый замок, наш.

И вот он, замок с нашими именами, выгравированными на нем: «Богдан и Лана», но надпись как будто пытались затереть. Для чего? По думал я. Оглядевшись по сторонам заметив камеру, установленную на противоположной стороне набережной, я почувствовал, как холодный пот пробежал по спине. Возможно, это была камера, которая могла записать все, что происходило здесь, и особенно ту ночь, когда Лана исчезла. Я вжался в забор, стараясь не привлекать внимания, и стал внимательно изучать окружающее пространство. Каждый замок на заборе казался мне пропавшим эхом, как и моя жена, среди множества других связей.

Я учился вести себя осторожно, но отчаяние подталкивало к риску. Взгляд мой снова скользнул по забору, и тут мне пришла в голову мысль. Если мне не удастся получить запись через официальные каналы, можно попробовать другой способ. Я вспомнил о своих знакомых в местной полиции и о том, как они иногда помогали в сложных ситуациях. Может быть, стоит обратиться к ним, чтобы найти способ заполучить записи с камеры?

Зайдя на пост охраны, за монитором сидел старик.

Здравия желаю, тут такое дело… Ах, да я не представился, меня зовут Богдан!

Старик поднял глаза от монитора и выдал усталую, но внимательную улыбку. Лицо сторожа   было обветшалым, морщинистым, а волосы — седыми, и на мгновение мне показалось, что он может быть хранителем всех тайн этого места.

— Здравствуй, Богдан, — сказал он, слабо кивнув. — Что привело тебя в наш уголок?

Я сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. Сложно было говорить о Лане, о том, что произошло, и как много значит для меня эта запись.

— Моя жена пропала. Она исчезла несколько дней назад, и я уверен, что она могла быть здесь в ту ночь, когда все случилось. Я заметил, что у вас есть видеокамера, установленная на набережной. «Мне нужно увидеть запись», — сказал я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Старик насторожился и покачал головой.

— У нас строгие правила, парень. Мы не можем просто так показать записи. Это конфиденциальная информация.

Я почувствовал, как гнев и отчаяние переполняют меня. С каждой секундой, потраченной в этом разговоре, моя надежда стремительно таяла.

— Пожалуйста, — настаивал я. — Я умоляю вас! Я не знаю, что делать. Я не могу просто сидеть сложа руки. Если у вас есть хоть какие-то записи, это может помочь мне найти её!

Старик задумался, теребя трещиноватую бороду. Я видел, как он колебался — его глаза, казалось, застыли на мгновение, когда он вспомнил о чем-то важном.

— Слушай, — сказал он наконец, наклонившись ближе. — Я могу попробовать сделать ещё одну запись, но только если ты мне расскажешь, что именно происходило этой ночью. Я всё же не могу просто так отвернуться от правил.

Я вздохнул, сознавая, что это единственная возможность. Я начал рассказывать о том, как Лана бесследно исчезла из дома и как ужасно себя чувствую, и о её последних словах, которые все еще звучат у меня в голове: «Если что-то случилось...» Я видел, как его выражение меняется от простого любопытства до искреннего сочувствия.

— Если ты прав, и она была здесь, я сделаю всё возможное, — шагнул он к компьютеру и раскрыл панель управления видеонаблюдения.

Мое сердце забилось чаще, когда я наблюдал за движениями его пальцев, пробегающих по экрану. Временные коды и изображения переходили перед глазами, каждый кадр казался мне вечностью. Наконец, он нашёл нужный момент — полночь, когда Лана и я обычно приходили на эту набережную.

На экране заиграл поток изображений. Картинки быстро сменялись, пока не застопорились на одном моменте. Я почувствовал, как вдруг сжалось сердце: на экране я увидел силуэт Ланы в белом плаще, стоящий у забора, рядом с нашим замком. Внезапно к ней подошел другой человек. Его лицо было неразличимо.

— Подожди, — сказал я, вскочив с кресла. — Увеличь это!

— У тебя есть идеи, кто это? — спросил старик, заметив моё выражение лица.

-«Нет, это какой-то незнакомец»- томно ему ответив.

Я уставился на монитор, когда изображение увеличивалось, показывались детали его лица.

Это был человек не большого роста, крепкого телосложения, коротко стрижен, был одет в легкую ветровку и джинсы… Мне было не ясно кто это.

Минуты проходили в молчании, и я чувствовал, как злое предчувствие заполняет воздух. Я не мог отвести взгляд от экрана, видя, как они разговаривают, затем — Лана уходит и исчезает за углом здания, остаётся только он, утверждающий свою таинственную роль в этой истории.

Распечатайте, пожалуйста, этот снимок? – сказал я, прикусив губу до крови.

 

ГЛАВА 3. Мысли в слух.

 

Старик кивнул и, не выпуская из виду монитор, начал печатать изображение. Тишина на посту у старика была гнетущей, а я, казалось, слышал только стук собственного сердца, которое бешено колотилось от жажды знать где она и волнения гнетущего. Я оглянулся вокруг, испытывая токи воспоминаний, и меня потянуло в прошлое.

Прогулка на Чертовом Колесе…

Я вспомнил нашу первую совместную поездку на Чертово колесо. Это было в тот день, когда Лана, смеясь, потянула меня за собой, указывая на яркие огни аттракциона. Я помню, как мы сидели в кабинке, и свет вокруг нас искрился, а ночное небо было усыпано звездами. Лана выглядела такой счастливой, её глаза сияли, как два озера, отражающих свет, монотонная её красота пьянила меня. Мы смеялись, делились мечтами, загадывали желания. Она шутливо спросила, какой цвет будет у нашего будущего дома, и я, смеясь, ответил, что надо взять лишь тот, который будет её радовать.

«Если что-то случится...» — её слова резонировали в моей голове, как дразнящий шёпот давно подслушанного разговора. Я вспомнил, как она взяла мою руку, прижимая её к своему сердцу, словно хотела, чтобы это мгновение длилось вечно. Я никогда не предполагал, что эта прогулка станет фоном для таких тёмных событий.

— Вот, держи, — старик выдал мне распечатку, на которой четко было видно Лану и незнакомца. Мы оба склонили головы над фотографией, и я почувствовал, как у меня внутри закипает ярость и непонимание. Почему она встретилась с этим человеком? Кто он, и что произошло между ними?

— Я должен выяснить, кто это, — произнёс я, всматриваясь в лицо незнакомца. Это не следовало оставлять без внимания. Если он был причиной её исчезновения, я не мог просто так оставить всё на самотёк.

— Ты планируешь продолжить расследование? — спросил старик, внимательно присматриваясь к моей реакции.

— Да, — ответил я, и в ответ его глаза наполнились новыми призывами. — Я не могу просто сесть сложа руки. Лана нужна мне, а этот человек... Он будет моим первым шагом к поиску правды.

Я выбежал из сторожки, каждый шаг подгонял меня к мысли о том, что, возможно, я совсем рядом с разгадкой. У меня не было времени.

Как только я вышел на улицу, я достал телефон и набрал номер старого друга, Миши, который работал в полиции. Мы не общались долгое время, но я знал, что в такой ситуации он может стать полезным союзником.

— Да, Миша, привет. Это Богдан. Мне нужна твоя помощь. Я ищу информацию о знакомом моей жены. Увидел её на записи с камеры наблюдения, и рядом с ней был незнакомец...

Миша обещал помочь, и это было моё первое обнадеживающее мгновение после её исчезновения. Я чувствовал, что всё закручивается вокруг единственной идеи: найти Лану, как бы меня ни отвлекали обстоятельства. Из-за любого побочного эффекта, за всем кроме неё и того, что могло её затянуть в эту темную бездну.

С моими чувствами, сосредоточенными на образе Ланы, я знал, что никакие преграды не остановят меня. Я буквально чувствовал её присутствие, словно она шептала мне на ухо: «Не останавливайся. Я здесь, я всё еще рядом с тобой».

Тревога придавала мне ускорение, пока я двигался по улицам, не обращая внимания на привычные лица и шумный поток прохожих. Мишу я знал с университета: мы оба учились на медицинском факультете, но наш путь после диплома разошелся. Я остался работать терапевтом, а он выбрал криминалистику, вдохновленный идеями о справедливости и истине.

Первая встреча с Мишей была довольно незабываемой. В университете как-то раз он пришел на лекцию по патологии в разорванной футболке и с неисправимым оптимизмом. На удивление, его безразличие к академическим стандартам создало чудесную атмосферу дружбы. После первой вечеринки на корпоративе, когда мы соперничали, кто сможет лучше описать осложнения после операции, Богу и миром в один голос определили, что он станет отличным детективом, а я — врачом, призванным облегчать страдания. Мы много смеялись, строя забавные планы о карьере. Однако потом пути разошлись.

Миша всегда оставался близким, даже если мы не виделись — мы обменивались сообщениями в редкие моменты, и его профессиональный подход удивлял и восхищал меня. Когда я позвонил, в его голосе прозвучало что-то большее, чем просто безразличие полицейского. Там было понимание, готовность помочь. Мы оба знали: когда ты оказываешься на другой стороне закона и жизни — все обретает другое значение.

— Может, встретимся где-нибудь, — предложил он, когда я упомянул о записи. — Я сейчас на службе, но через час смогу выбраться. Как насчет «Кофейни у Маяковского»? Она всегда открыта.

Я согласился, и, как оказалось, «Кофейня у Маяковского» была идеальным местом для общения с людьми, разбирающимися в разных аспектах жизни города. Интерьер был простым, но уютным: деревянные столики, стены, обсаженные книгами и картинами местных художников. Максим, владелец, всегда встречал клиентов с широкой улыбкой и ароматом свежезаваренного кофе, что делало это заведение своего рода убежищем для всех, кто искал короткие моменты спокойствия в повседневной суете.

Когда я вошел, то увидел его уже за столиком в углу. Миша сильно изменился с тех пор, как я его видел. Строгий формационный мужик с короткой стрижкой и с несколько изношенной натренированной фигуры. Он выглядел крепче, чем был в студенческие годы, и, кажется, нес на себе груз тяжелых расследований. Но в его глазах всё еще оставался тот же огонек, что и раньше.

— Привет, Богдан! — улыбнулся он и предложил мне сесть. — Сколько лет, сколько зим!

— Да, давно не виделись. Как поживаешь? — приподнял я брови и почувствовал легкое напряжение. Это был не лучший момент для разговоров о мелочах.

— Понимаешь, работа не отпускает. У нас тут с недавних пор активность преступности повысилась, — он на секунду нахмурился. Его взгляд стал более серьезным. — Но сейчас не об этом. Ты сказал, что нужно найти кого и помочь, я всегда подставлю плечо.

Я быстро изложил ему все, что произошло: исчезновение Ланы, загадочную запись и незнакомца, который появился рядом с ней. Каждый раз, когда я произносил её имя, в душе поднималась волна надежды и страха одновременно.

— Ладно, — сказал он, усаживаясь поудобнее и записывая что-то в блокнот. — Давай начнем с этой записи. Ты упомянул, что она была в библиотеке до момента исчезновения?

Я кивнул, и мы продолжили разговор, вспоминая случайные моменты из нашей жизни, которые, казалось, навсегда оставались позади. Но в этот раз с каждой новой историей угадывалась тень тревоги — она накрывала обыденность, как дождь забытое лето.

— Я сделаю все, что в моих силах, — произнёс Миша с решимостью, и я почувствовал, как давление на сердце немного ослабло.

Но пойми Миша, мне нужна только информация о нем и больше ничего, дальше я сам, с уверенным тоном ответив ему.  — А именно, — продолжал я, — мне нужно выяснить, кто этот человек. Он может быть ключом к разгадке.  Даже не знаю, как он повлиял на Лану или что произошло, но у меня есть чувство, что я не могу просто свести всё к случайности. Выбор таких слов, как "если что-то случится", имеет значение…

Миша внимательно выслушал, время от времени кивая головой.

Мы обсудили детали, и я вновь попытался собрать в голове все воспоминания о Лане. Я знал, как она сердечно относилась к своей работе и как её волновали проблемы, которые в итоге стали её собственными демонами. Несмотря на уверенность в своих наблюдениях, я не мог отделаться от ощущения, что мог упустить что-то важное.

— Скажи, ты уверен, что на твоих глазах она не изменилась? — спросил Миша, его голос стал более тихим и серьезным. — Может быть, она что-то скрывала?

— Я.… — начал было, но слова застряли в горле. Появлялись образы: Лана с улыбкой, с нейтральным выражением лица. Лана, которая порой приходила из своего мира душевных тревог с печатью усталости на лице. — Я не замечал ничего странного, если это тебя интересует...

Миша кивнул. У него был опыт распознавать модели поведения, которые могли укрывать более глубокие проблемы.

— Окей, — произнес он, надеясь, что его объективная оценка быстро прорежет этот туман. — Я узнаю кто это, только не натвори дел потом.

Я оценил его решимость и почувствовал волну благодарности.

— Спасибо, Миша. Ты — настоящий друг, — произнес я, смотря ему в глаза. — Без тебя я бы точно не справился.

— Не стоит, — он улыбнулся, поднялся и потянулся к карману, проверяя часы. — Может, лучше мне пойти? Чем дольше я здесь, тем менее непредсказуемым будет моё поведение. Я не хочу, чтобы коллеги начали задавать вопросы.

— Да, это разумно, — согласился я. Мы оба знали, как важно поддерживать тонкую грань между личной жизнью и служебной обязанностью.

Миша подошел ко мне ближе и крепко обнял.

— Держись, Богдан. Не теряй надежду. Верь в себя и в Лану, что бы ни случилось.

Я кивнул, чувствуя, как во мне поднимается решимость, смешанная с болью потери.

Как только он вышел из кофейни, я остался наедине со своими мыслями, а вокруг меня всё ещё раздавались звуки оживленного города. Я смотрел в окно на прохожих, на их будничные лица, что в контексте моей личной драмы казалось странным и неуместным. Эти люди, чьи жизни шли своим чередом, не могли знать, что моя жизнь была перевернута с ног на голову.

С каждым шагом я намеревался распутывать этот клубок тайн, осознавая, что каждое мгновение может стать поворотным в поисках Ланы. В глубине души я понимал: если не я, то кто? Я был единственным, кто мог вернуть её обратно.

Я вышел из кофейни, и холодный воздух ударил в лицо, словно напоминание о том, что жизнь продолжается, даже когда твоя собственная трещит по швам. Действительно, как бы ужасно это ни звучало, моя жизнь начала напоминать мне старую книгу, страницы которой жались к сердцу, полные незаписанных глав, собирающих пыль в библиотеке забытых эмоций.

Шаги звучали глухо на мостовой, и я вспомнил, что мы должны были уехать в отпуск. У меня были планы: провести время с Ланой, забыть про суету работы и погрузиться в её мир – в истории, о которых она так страстно рассказывала. Первый отпуск, который должен был стать отдушиной, обернулся рядом неприятностей и тревожных вечеров в ожидании. Я не ждал, что он станет самым неудачным за всю мою практику.

Прошло уже несколько часов, но возвратно направляясь к дому, мне казалось, будто время затянуто, словно его держал в своих цепких объятиях сам дьявол. Каждая минута тянулась, как старая муза для анекдота — капля дождя, падающая с крыши; громкий удар на мгновение заставлял замирать сердце. Сколько таких капель мне ещё предстоит пережить? Сколько раз я еще должен буду пытаться убедить себя, что ждать — это нормально, что, возможно, что-то хорошее свершится, и всё разрешится?

Я стиснул зубы, представляя, как телефонный звонок вдохнёт в меня надежду, а каждая его минута тянет меня всё ниже в пропасть, где мрак и тревога искажает моё сознание. Вернуться к работе в этом эмоциональном состоянии значит, в какой-то степени, потерять себя. Я знал, что мои пациенты это заметят. Им не нужны врачи с отравленным сердцем. Они нуждаются в надежде.

Когда я наконец пришёл к своему дому, поразительно стало, что его атмосфера изменилась. Этот теплый уголок, где когда-то царила гармония, теперь давил на меня, будто начал тяжело дышать, как бы намекая, что у меня нет права на счастье, пока Лана не вернется. Обстановка внутри уже не была тем словом, которое можно было бы произнести с нежностью. Это стало просто пустое пространство, обитое холодом без её смеха и её слов.

Я прошел в нашу спальню и сел на край кровати, уставившись в стену, словно там были ответы на все вопросы. Как же сложно осознавать, что есть какие-то вещи, которые мы просто не можем контролировать. Как часто я говорил своим пациентам: "Некоторые вещи происходят по причинам, которые мы не всегда понимаем". Теперь, сидя в тишине своего дома, я осознал, что всю свою жизнь стремился помочь другим вернуть контроль в их жизни. А теперь, когда дело дошло до самой их сути, мне самому требовалась помощь.

Я погрузился в размышления. Когда ты сталкиваешься с потерей близкого человека, как будто все жизненные ориентиры подменяются. В такие моменты становится ясно, что каждый из нас живёт в своём собственном, достаточно замкнутом пузыре, и вдруг его шипящая оболочка лопается. Остатки твоей уверенности и комфорта разбиваются о каменные реалии. Какие бы силуэты не всплывали в моем сознании, они всегда возвращались к ней — к Лане.

   Я прикрыл глаза и, не замечая, как время летит, попытался сосредоточиться на дыхании. Надеялся, что звоночек на моем телефоне все-таки раздастся, тогда он вновь соберёт в себе все крохи надежды… Его отсутствие лишь усиливало пустоту, оставшуюся в моем сердце.

Моя надежда была намотана на невидимую спираль, и в этом замкнутом пространстве мне предстояло найти ключ, чтобы её разомкнуть. Вряд ли кто-то понимал, как сложно бывает оставаться на плаву, когда, казалось бы, весь мир против тебя; когда каждый момент ожидания становится пыткой времени, и ты остаёшься один на один с собственной тенью.

 

ГЛАВА 4. Кто это?

 

Я пролежал всю ночь на разбитой постели, пытаясь разобраться в хаосе своих мыслей. Темные круги под глазами напоминали о том, что бессонница стала моим верным спутником. В голове крутились философские рассуждения о любви, предательстве и утрате. Как можно размыслить о жизни, когда всё, что когда-то имело значение, теперь рассыпалось, как песок сквозь пальцы?

Я вспоминал моменты нашей свадьбы: зал был украшен цветами, как в сказке, а Лана сияла в белом платье, словно облако, спустившееся на землю. В её глазах отражалась радость, и я знал — в тот момент я был самым счастливым человеком на свете. Каждый гость, каждое слово поздравления, каждая мелодия в нашем танце — всё это теперь казалось недоступным, ускользавшим, как далекая мечта.

Проснувшись под утро, я зажмурился, будто надеялся, что, открыв глаза, увижу её лицо рядом. Но вместо этого раздался звонок телефона. Я готовился к тому, что этот страшный миг известия может принести что угодно. На дисплее высветилось имя Миши — мой старый друг и коллега. Я резко поднял трубку, сердце забилось быстрее.

"Здравствуй Миш!".

Здорова Богдан, я нашел того незнакомца, есть его адрес телефон место работы, Ф.И.О. Готов записать? Спокойно произнёс Миша

— Да, конечно, — ответил я, стараясь собраться с мыслями. Внутри меня нарастала буря, и каждый миг со стороны казался невыносимо длинным. Миша всегда был надежной опорой; если он сообщил, что нашел незнакомца, значит, у меня появился шанс отыскать Лану.

— Значит, слушай, — начал он, и я, схватив ручку и блокнот, приготовился записывать. — Его зовут Аркадий Кузнецов. Рожден 14 декабря 1985 года. Живёт на улице Жукова, в доме 17, квартира 3. Работает в мебельном цеху на окраине города, там изготавливают на заказ деревянные изделия. Говорят, он мастер, очень опытный, но со странной репутацией. У него есть окружение, и не все из них могут быть доброжелательны.

Я записал имя и адрес, а сердце всё стучало быстрее, пока Миша продолжал.

— Его телефон? — спросил я, не удержавшись от нетерпения.

— Да, вот: 8-90…. Звони, если что, но осторожнее, — произнес Миша напряжённо. — В прошлом он был связан с разными делами, и некоторые говорят, что он общается с людьми, которые могут быть не слишком законопослушными. Однажды его даже заподозрили в мошенничестве, но ничего не доказали.

— Понял, — сказал я, стараясь взять себя в руки.

— Хорошо, Миша. Спасибо тебе. Теперь я знаю, что делать, — произнес я, заканчивая разговор.

Положив трубку, я знал, что следующая точка моего маршрута — адрес Аркадия Кузнецова. На всякий случай взял с собой скальпель. И у меня созрела идея, для этого взял ключи от нашей загородной дачи…

И я вызвал такси, но не к самому дому, а что бы можно было пройтись.

Когда я оказался на улице, воздух был свежим и чистым, словно сам город ожидал каких-то перемен. Я проехал несколько кварталов до улицы Жукова — это была старая, узкая улица, домики которой помнили не одно поколение. С оставшимися в истории заводами и магазинами на первых этажах крепко держались старые, потрескавшиеся стены, а во дворах качались качели, забытые детьми и временем.

Не стал медлить — нашёл нужный адрес. Дом выглядел прилично, хрущевка добротная. Крыша имела изящный скос, но окна были закрашены непонятной краской, придававшей их южной части особую мрачность. Я вышел из такси и, сделав глубокий вдох, направился к входу.

В подъезде пахло затхлостью, и свет лампочек на потолке порой мерцал, словно сам хотел сбежать отсюда. Я поднял голову к табличке с квартирами и, наконец, увидел номер 3. Ноги сами собой повели меня к двери — сердце забилось ещё быстрее.

Я постучался, открыла дверь женщина около 40 лет приятного вида, брюнетка не большого роста в домашнем халате.

 Здравствуйте меня Богдан зовут, а Аркашу можно? Я знакомый Аркадия он мне как-то кухню делал. Номер не мог найти, а адрес помню, на машине как-то давно подвозил сюда, он говорил, если что обращайся, вот так досказал я с доверчивой улыбкой.

— Здравствуйте, Богдан, — ответила она с теплой улыбкой, стараясь не выдавать ни малейшего недоверия. — Меня зовут Наталья. Аркадий сейчас собирается в кафе "Мангуста", отдыхать. Он там с коллегой планирует провести вечер.

— О, спасибо! — обрадовался я, заметив, что её голос звучит искренне. — Не подскажете, во сколько он там будет? Я не хотел бы его отвлекать, если он занят.

— Думаю, он собирается выйти примерно через полчаса. Иногда опаздывает, но в этот раз я уверена, он не задержится. Адрес Валентинова 15. Богдан, а может мне ему позвонить?

-О не, нет! Вы Наталья мне дайте номер Аркадия, сам позвоню, итак, вас отвлекаю - сказал я, показывая свое неудобство.

Хорошо, Богдан.

Мы попрощались, наш диалог закончился на приятных нотах.

Я остановился на лестничной площадке, мои мысли метались, как осенние листья на ветру.  Вспомнив, как Наталья открыла дверь, в моей голове начали складываться новые детали. Если она здесь, значит, Аркадий живет с женщиной. Скорее всего, это его гражданская жена, ведь на ней не было обручального кольца.

Но что это все значило для Ланы? Она любовница? Или, может быть, они с Аркадием были в каких-то отношениях, о которых я не знал? Эти вопросы терзали меня, я чувствовал, как напряжение нарастает.

Собравшись с мыслями, решил, что не буду ждать, пока кто-то другой даст мне ответы. Я сам найду Лану и не позволю, чтобы она стала жертвой этой запутанной игры.

С этими мыслями я выпрямился и направился к выходу, готовый к любым действиям, которые могли бы привести меня к истине.

 

 

ГЛАВА 5. Кафе «Мангуста».

 

Я вышел из дома Натальи, и холодный июльский ветер обнял меня, как старый знакомый, когда я стоял на тротуаре, ожидая такси.

Небо было затянуто серыми облаками, а воздух так чист в ожидании дождя.Я смотрел на часы — 19:00. Время тянулось медленно, как будто мир вокруг замер в ожидании чуда. Мысли о Лане не покидали меня, и тревога нарастала с каждой минутой.

Когда такси, наконец-то, подъехало, я открыл дверь и сел на заднее сиденье. Водитель, сдержанный и молчаливый, включил радио, и в салоне зазвучала легкая музыка. Я посмотрел в окно, наблюдая, как знакомые улицы проносятся мимо. Каждый поворот, каждое здание вызывало в памяти воспоминания из детства — как мы с друзьями катались на велосипедах, играли в прятки и мечтали о будущем. Эти места были частью меня, но сейчас они казались далекими и неуместными.

Такси мчалось по улицам, и я чувствовал, как тревога нарастает в груди. Я пытался сосредоточиться на том, что ждет меня в кафе "Мангуста", но мысли о Лане и Аркадии не давали покоя. Что же произошло между ними? Почему она оказалась в такой ситуации? Я знал, что должен быть готов ко всему, но страх перед неизвестностью кромсал мою душу.

Когда мы подъехали к "Мангуста", я увидел — двухэтажное здание, которое выделялось среди серых улиц. Фасад был украшен резными элементами в стиле барокко, а большие окна, обрамленные тяжелыми шторами, манили внутрь. Я вышел из такси и почувствовал, как холодный ветер проникает под одежду, заставляя меня поежиться. Но это было ничто по сравнению с тем, что ожидало меня внутри.

Я вошел в кафе и сразу же оказался в мире, где время словно остановилось. Интерьер был роскошным: приглушенный свет, высокие потолки, украшенные лепниной, массивные люстры, свисающие с потолка, и мягкие диваны, обитые бархатом. Официанты в элегантной униформе с белыми перчатками передвигались по залу, как тени, предлагая своим гостям изысканные блюда и напитки. Музыка, играющая на фоне, была стильной и ненавязчивой, создавая атмосферу уюта и роскоши.

Я почувствовал себя не в своей тарелке среди этого великолепия, но понимал, что здесь мне нужно найти Аркадия. Я прошел мимо столиков, за которыми сидели пары, погруженные в разговоры, и одинокие души, поглощенные своими мыслями. В этом месте все казалось идеальным, но я знал, что за этой маской скрываются свои тайны.

Подойдя к барной стойке, я спросил у бармена, не видел ли он Аркадия. Тот кивнул и указал на угол зала, где за столиком сидел крепкий мужчина, по моему снимку его лицо соответствовало мною увиденным. Он был одет в черные брюки и рубашку, в сочетании с лакированными туфлями. С ним рядом сидел высокорослый лысый мужчина, одетый со всем не по вкусу: футболка на выпуск, брюки и туфли. На столе у них стоял кальян, коньяк, и какие-то закуски. Собравшись с мыслями, я направился к ним, чувствуя, как внутри меня бушуют эмоции. Я старался выглядеть уверенно, но тревога не покидала меня.

Я медленно обдумывал свой план, мой голос звучал в голове, как шепот тени. «Втереться в доверие, чего бы мне это ни стоило», — размышлял я, ощущая, как холодная решимость проникает в каждую клетку моего тела. «Лучший вариант — пригласить его, или их обоих, в мой загородный дом. Баня, шашлыки, разговор по душам — идеальный предлог для сближения.»

С каждым шагом к этой цели ненависть к Аркадию нарастала, как буря, готовая разразиться. «Что со мной? Наверное, я схожу с ума?» — думал я, но в глубине души понимал, что это не безумие, а ясное осознание своей цели. «Для чего этот план? Но я чувствую каждой клеткой своего нейрона, что это все из-за него.»

Я знал, что за маской дружелюбия скрывается нечто большее. «Я должен быть осторожен, но и решителен. В этом мире доверие — это лишь игра, а я — мастер этой игры.»

Я улыбнулся про себя, мое лицо оставалось спокойным, но внутри меня бушевали эмоции, которые сдерживал. «Я не просто наблюдатель. Я — архитектор своей судьбы, и этот план — мой путь к освобождению.»

Аркадий поднял взгляд и, увидев меня, слегка нахмурился. В этот момент я понял, что нахожусь на грани чего-то важного. В этом кафе, среди роскоши и элегантности, я искал ответы, которые могли изменить всё.

 

Здравствуйте мужчины, кто из вас Аркадий, который большой мастер по мебельному делу?

Здорова, ну я. А я не понял откуда ты, узнал, что я здесь? ты кто такой? Спросил Аркадий.

Вот это вопрос, уж об этом я не подумал…

Извиняй, но уж слишком нужна мебель нужна, именно не обычная. А нашел я вас по базе данных врачей, номер твой есть, а дозвониться увы не мог. Поэтому я приехал к тебе на адрес и Наталья сказала, что вы будите здесь! А сам я…Извините! Официант подойдите к нам как освободитесь! На чем я остановился? Ах, да, а сам я врач терапевт участковый - ответил я без трепета в голосе.

Вот это история. Ладно садись, рассказывай! - Кстати, вот Костян знакомьтесь, наш столяр лучший, руки золотые, вот так раз и перетрём сейчас с заинтересованностью сказал Аркадий.

Костян: (смеется) Да, рассказывай, что за мебель тебе нужна? Может, сможем помочь?

Спасибо! Дело в том, что я хочу сделать уникальные предметы для своего кабинета. У меня есть несколько идей, но мне нужна помощь профессионала, чтобы реализовать их.

Аркадий: (заинтересованно) Уникальные предметы? Это звучит интересно! Какие именно идеи у тебя есть?

-Я хочу, чтобы мебель была не только функциональной, но и эстетически привлекательной. Например, стол, который мог бы служить и как рабочая поверхность, и как место для встреч с пациентами. И, возможно, несколько стульев с необычным дизайном. Но есть еще одна деталь…

Костян: (с любопытством) Какая деталь?

Достав телефон, я покопался в интернете и нашел, какой-то не вероятный стол и показал им.

-Я предпочитаю современный стиль, но с элементами классики. Хочу, чтобы кабинет выглядел стильно и уютно, но также чтобы он был защищен от нежелательных глаз.

Костян: (смеется, но его улыбка не достигает глаз) Отлично! У нас есть много идей, как это можно реализовать. Давай обменяемся контактами и начнем обсуждение!

Аркадий: (поднимает бокал). За новые знакомства и интересные проекты! Но, возможно, стоит обсудить и меры безопасности.

Мы смеёмся, но в воздухе витает напряжение. Мы продолжаем разговор, погружаясь в обсуждение идей для мебели и планов, но я понимаю, что за этой встречей скрывается нечто большее.

 

 

ГЛАВА 6. Моя обитель.

 

Время медленно ползло к полуночи, и каждую минуту тишина в кафе "Мангуста" становилась всё более налётной, как тень, что подкрадывается к незакрытому окну. Я смотрел на своих новых знакомых: разговоры их становились всё громче, а смех — всё более безудержным. Аркадий и Костян явно расслабились, будто вскоре ожидая праздника, а не той неловкости, что притаилась в углах этого заведения. Я же, хотя и не в состоянии трезвости, чувствовал, как сердце колотится в унисон с криком разума, который настойчиво подсказывал: "Действуй! Действуй сейчас!"

На часах 22:32. Я взглянул на циферблат — время, когда мир погружается в сон, но для нас оно только начиналось. Закатило солнце, и город с его суетой, словно один из персонажей уставшей повести, уходил в темноту. В эту темноту мне было нужно провести своих спутников. Загородный дом, который я имел в виду, находился сравнительно недалеко, но там, среди деревьев и шорохов, никто не побеспокоил бы нас. Нет фактов — только интуиция. Интерьеры и беседки таили в себе не только уют, но и возможность реализация плана.

Я понимал, что ребята в целом неплохие. Аркадий — мастер, обладающий талантом, а Костян — столяр с золотыми руками. Однако, у меня с них было другое дело. Уверенность, что за этой случайной встречей кроется нечто большее, чем просто разговоры о мебели и дизайне обстановки, не оставляла меня. Их открытость и легкость в общении скрывали под собой какие-то глубинные мотивы, скрытые за дымкой алкоголя.

Они оба не должны знать о моих подозрениях, не должны утонуть в безмятежности ночи. Каждый раз, когда я ловил их взгляды, проскальзывали волнение и интерес, но также проскальзывала неопределенность — кто за ними наблюдает и чего именно хочет? Я знал, что пристрастие к этому делу может обернуться неожиданными поворотами событий.

Сжав рукой бокал с полупустым напитком, я решительно решил, что пора действовать. Пора покинуть это место, где невидимые нити судеб переплетаются таким опасным образом. Загородный дом был хорошим началом. Там было тихо. Это была идеальная среда для разговоров, для раскрытия карты и прояснения ситуации. Я встал, придал голосу твердость и уверенность.

— Ребята, а не хотите ли провести вечер вне города? У меня есть место, где нам точно никто не помешает. Как насчёт того, чтобы сбежать от этой суеты и пообщаться в более уединённой обстановке?

Я заметил, как в глазах Аркадия и Костяна затеплился интерес — как у кота, который увидел пробежавшую мышь. Время действовать.

— Ну-ка, что там, что за тема? — с интересом спросили Аркадий и Костян, когда я, собравшись с мыслями, начал рассказывать о своем предложении.

— Смотрите, тема улет, голова просто с плеч! — начал я, стараясь вложить в голос уверенность. — У меня есть загородный дом с бильярдом, барным столиком и даже винной коллекцией — сам собирал! Музыкальная станция, чтобы под хорошую музыку расслабиться. А главное — это банька с березовыми вениками, и пивом на камни поливать! Какой будет аромат! — Я сделал паузу, чтобы дать им время представить себе эту картину. — А еще нет никаких огородов, чисто газон. У вас же завтра выходной, да и у меня тоже. Грех такое пропустить, сами знаете!

Я заметил, в их глазах любопытство. Они переглянулись, и в их взглядах прочитал не только любопытство, но и легкое волнение. Это могло стать возможностью раскрыть тайны, которые прятались за их улыбками и шутками.

— Звучит заманчиво, — произнес Костян, его голос был полон энтузиазма. — Мы с Аркадием всегда готовы к приключениям!

— Да, — добавил Аркадий, — это может быть отличным способом отвлечься от повседневной рутины.

Я почувствовал, как напряжение в воздухе немного ослабло, но внутренний голос продолжал напоминать мне о том, что за этой легкостью тайна. Мне нужно быть осторожным, но в то же время я понимал, что это — мой шанс.

— Отлично! — сказал я, поднимая бокал. — За новых друзей!

Мы выпили, и я почувствовал, как волнение и ожидание заполнили пространство, между нами. Интрига, скоро все будет ясно, все карты лягут на стол…

Когда мы вышли из кафе, я заметил, как Аркадий и Костян обменялись взглядами, полными тайного понимания. В их глазах мелькнуло что-то, что заставило меня насторожиться. Я не мог отделаться от ощущения, что они знают больше, чем говорят. Может быть просто это дурманит алкоголь.

Мы с Костей вышли из кафе, и тут я заметил, что Аркадия с нами нет. Внутри меня что-то щелкнуло, как будто предчувствие беды.

— Пойду посмотрю, где Аркаша, куда он пропал, — сказал я, стараясь скрыть нарастающее беспокойство.

— Ага, давай, а я пойду тачку поймаю… — ответил Костян, его голос звучал неуверенно, как будто он тоже чувствовал, что что-то не так.

Захожу в фойе кафе и вижу, что Аркадий разговаривает по телефону. Подойдя к нему, я заметил, что Аркадий уже с кем-то прощается, его лицо было напряженным, а глаза — настороженными.

— Что ты кому звонил? «Мы с Костей тебя потеряли», — спросил я, стараясь звучать непринужденно.

— Да я Наташе звонил, — отрешенно ответил он, не встречая моего взгляда. — Сказал, что к тебе на дачу поехали, чтоб не волновалась. А Костян где?

— Понял, понял! Костян такси ловит. Пошли уже на улицу… — я почувствовал, как внутри меня что-то сжалось. Он звонил Наталье, значит, она уже знает, где он будет и с кем. Да и плевать, мне все равно, пусть знает… — с уверенностью подумал я, хотя в глубине души меня терзали сомнения.

Мы вышли из кафе, и я увидел, что Костян уже стоит возле машины, готовой ехать. Погода была сухой, свежий воздух наполнял легкие, но я не чувствовал холода — лишь мурашки по телу, как будто бьет током. Внутри меня нарастало напряжение, словно я стоял на краю пропасти, готовый прыгнуть в неизвестность.

Мы молча сели в машину, и я назвал адрес. И попросил заехать в магазин круглосуточный. Водитель, не задавая вопросов, уверенно тронулся в путь. Улицы города, освещенные тусклыми фонарями, проносились мимо, а в голове туман, я бы хотел, чтобы это был сон и проснуться рядом со своей женой, встать, выдохнуть и уехать с ней на море.

Водитель остановился и сказал: «Вот магазин там есть все, что надо».

Действительно, магазин был полон изобилия, просто разбегались глаза. Взял мясо, алкоголь и остальное по мелочи, так как в доме есть все необходимое. Оплатив покупки, я вернулся в авто.

Костян сидел рядом, и курил. Как мне надоел запах этого дыма …

-Я повернулся к Костяну и с шуткой сказал: «Слышь Костян, курение убивает».

От жизни тоже умирают, да Богдан? - с улыбкой ответил Костян.

-Да! - Как же ты прав.

Когда мы выехали за пределы города, я был в ожидании, мне не терпелось все узнать.

По дороге к дому я старался поддерживать разговор между нами и водителем об обычной рутинной жизни.

Наконец, мы подъехали к загородному дому. Он стоял на небольшом холме, окруженный высокими соснами, которые, казалось, охраняли его от посторонних глаз. Лунный свет отражался от окон, создавая иллюзию, что дом дышит, как живое существо. Его фасад был выполнен в классическом стиле, с большими деревянными балконами и резными карнизами, а вокруг раскинулся ухоженный газон, который в темноте выглядел как зеленое море.

— Вот он, — произнес я, выходя из машины и вдыхая свежий воздух, наполненный ароматом хвои и земли.

Костян и Аркадий вышли следом, и я заметил, как их лица озарились любопытством.

— Красивое место, — сказал Костян, осматриваясь. — Здесь должно быть здорово проводить время.

— Да, — согласился я. — Но не забывайте, что это не просто отдых. Здесь могут быть и свои тайны.

Аркадий, вдруг сказал:

—Ну что, веди нас в свое царство. Да, красота, просто неописуема. Ты как, Богдан, нормально все, что-то ты как будто помутнел?

Я почувствовал, как в груди у меня зашевелилось беспокойство.

— Спасибо! Конечно, все нормально, — ответил я, хотя сам не был в этом уверен. — Просто расслабьтесь и наслаждайтесь моментом.

Мы подошли к двери, и я достал ключи. Внутри дом встретил нас тишиной, которая казалась почти зловещей. Я включил свет, и комната наполнилась теплым светом, открывая уютный интерьер с бильярдным столом, барной стойкой и винной коллекцией, аккуратно расставленной на полках.

— Вот это да!  воскликнул Костян, его глаза загорелись от восторга. - Здесь действительно можно отдохнуть!

 

 

— Да! Не просто можно, а нужно! Так давайте за дело! — воскликнул я с энтузиазмом, стараясь скрыть эмоции от момента истины.

Костян, все еще восхищенный обстановкой, начал осматривать комнату, его глаза блестели от любопытства. Я знал, что Костя останется здесь, чтобы заняться мясом — готовить что-то особенное, что могло бы отвлечь его от мыслей. А мне с Аркадием предстояло заняться чем-то более важным.

— Аркадий, — сказал я, обращаясь к нему, — давай разожжем печку в бане. Хочу показать тебе, как это место может стать настоящим убежищем.

Я кивнул, и мы вышли из дома, оставив Костяна наедине с его кулинарными экспериментами. В воздухе витал запах хвои и свежести, а ночное небо, усыпанное звездами, казалось, наблюдало за нами, как молчаливый свидетель.

Когда мы подошли к бане, я заметил, как Аркадий стал более напряженным. Его лицо выражало неуверенность, и я понимал, что он чувствует. Как будто ему не по себе.

— Ты уверен, что мне стоит печь разжигать, вдруг что сломаю? — спросил он, останавливаясь на пороге. — Потом придется мебель бесплатно делать с усмешкой сказал Аркадий.

— Не бойся, — ответил я, говоря уверенно. — Это просто место, где мы можем поговорить и расслабиться. Хочу, чтобы ты увидел, что здесь есть нечто большее, чем просто стены и печка.

Я открыл дверь, и теплый воздух, наполненный ароматом древесины, обнял нас. Внутри было темно, но я быстро включил свет, и комната наполнилась мягким светом, который подчеркивал деревянные балки и уютные полки с банными принадлежностями.

— Смотри, — сказал я, указывая на печь. — Это сердце бани. Она не просто греет, она очищает. Как и наши разговоры.

Аркадий, подошел ближе. Я начал разжигать печь, добавляя дрова и наблюдая, как огонь медленно разгорается. Пламя плясало, как живое существо, и я чувствовал, как его тепло проникает в меня, наполняя энергией.

— Знаешь, — произнес я, глядя на огонь, — иногда мы прячем свои истинные чувства так глубоко, что сами забываем о них. Но здесь, в этом месте, мы можем быть честными.

Аркадий молчал, его взгляд был устремлен на пламя.

«Аркаш, смотри за печкой, там термометр внутри и посмотри уровень воды. Здесь все просто тем более, ты сам все знаешь. А я пойду посмотрю, как там Костян, если что ему подсоблю, да и пойду мангал заводить!»- попросил я Аркадия.

Он кивнул. Видна была его заинтересованность.

Костян уже начал свои тихие приготовления на кухне, нарезая мясо с аккуратностью, граничащей с медитацией. Его мысли блуждают, но он сосредоточен на деталях — каждое движение ровное, каждое резкое движение ножа — не просто рутина, а ритуал.

Аркадий остался в бане — там, где пар сгущается, и нахлынувшая жара создает плотную атмосферу. Он предвкушает удовольствие от выпивки и дружеского общения, и мысли его были светлые. Это место, где успокаиваются волны, где можно забыть о повседневности, но также и задуматься о страхах, охотящихся в глубине души.

Но именно здесь, накануне обычной встречи, возникает новая идея — мысль. Я словно зверь, готовящийся к своему преступлению. В моей голове крутятся образы, как это будет, если все пойдет не так. Этот момент абсолютного приготовления перед тем, как сделать шаг, что изменит все — сжатие кулаков, спазмы в желудке и восторг от предстоящего действия.

Я наблюдаю за тем, как Костян режет мясо, ведь это его собственные мечты и шедевр, превращающиеся в куски. Каждый удар ножа — это удар по его внутренним конфликтам.

Предвидение катастрофы, возможные последствия, которые могут прийти, если не все сложится успешно. Знаю, что мрак в голове может внезапно прорываться наружу, и в этом, в самом большом кладе моей памяти, я сталкиваюсь с собственным отражением.

Аркадий в бане, погруженный в пар, стирает границы между реальностью и духом. А в эти моменты, когда жар накаляет его тело, возникает ощущение, что все может пойти не по плану. Он представляет, как ссоры могут вспыхнуть, как слова могут превратиться в действия, а невинные намерения — в хаос.

Так и продолжается этот вечер: Костян в кухне, Аркадий в бане, а Богдан — погруженный в свою стихию.

 

 ГЛАВА 7. В роли его.

 

Я подошел к столу, налил водки и поставил перед нами две рюмки. Взглядом призываю Костяна. «Давай, Костян! За этот дом выпьем».

— Конечно, давай! — он весело ответил и выпил, не подозревая, что за этой невинной традицией скрывается расплата.

Я долго смотрел на Костяна, и, наконец собравшись с мыслями, сказал: «Знаешь, от меня недавно жена ушла».

— А почему? По сути, новую найдешь, это дело наживное, — спокойно произнес он, допивая рюмку.

Я усмехнулся — его слова звучали неуместно. «Нет, она пропала. С кем-то встретилась и в ночь пропала, быстро собрав не все вещи. Лана её зовут, редкое имя». Я внимательно смотрел ему в глаза. «А у Аркадия только Наташа?»

В этот момент я заметил, как он начал суетиться, и быстро направился к раковине, чтобы помыть руки. Моё сердце заколотилось. «Ты что заметался, Костян? Ты что-то знаешь, тогда скажи!»

Он продолжал искать свою обувь, делая вид, что не слышит. Мое терпение лопнуло. Я почувствовал, как страх превращается в ярость — я больше не мог ждать. Быстро достал скальпель, который взял с собой, и сделал резкий, точный удар по сонной артерии.

Он словно замер на мгновение, охваченный ужасом, но вскоре пришел в себя, пнув меня ногой в грудь. Я упал прямо на стол, разметав все его тщательно приготовленные блюда. Костян, хватаясь за шею, с широко распахнутыми глазами смотрел на меня, в полном отчаяния.

В него пришел шок, но в моей голове звучала лишь ярость — желание учесть все его прегрешения. Я резким движением поднялся и, словно дикий зверь, бросился ему в ноги. Моя рука, обхватившая кулак, начала забивать его, словно в безумии. Я хотел, чтобы его страх был таким же острым, как боль, которую они причинили мне.

Схватив его за голову, я начал откусывать его уши, оставляя следы крови на своей одежде и на столе. Куски плоти падали на пол, олицетворяя мрак, который мы оба питали. Я слышал, как он слабо стонет, как последние звуки его стонов смешиваются с тихими каплями красной жидкости, падающими на пол. Я был охвачен беспримерной яростью — теперь он не мог убежать от своих собственных страхов, от своих тёмных тайн.

Каждый удар — это не только месть, но и освобождение. Я продолжал, пока не погрузился в полное безумие, отрываясь от реальности, от времени, от насущного света. Это была не просто борьба, это была война. Война, которую я, наконец, почти выиграл…

 

После того как я завершил это убийство, волны эйфории накрыли меня, как горячий поток, пробуждающий каждую клеточку тела. Я опустился на колени, прислонившись к обитому дереву стола, его поверхность теперь стала ассиметричной мозаикой из крови и едва узнанных кулинарных проектов Костяна. Все, что осталось от его мастерства, теперь смешивалось с моим безумием.

Мои действия захватили меня, темный и алый цвета крови, стекающей по моим рукам, вызывал радость, сравнимую с высшим наслаждением. Я не хотел, чтобы это чувство проходило. Чувство власти, которое я ощущал в момент последнего удара, восполнило пустоту внутри, оно мучило меня после ухода Ланы. Все мои страхи и переживания, терзавшие меня до этого момента, рассеялись как утренний туман, едва ли оставив следы.

Каждый вдох наполнял меня неким блаженством, необъяснимым и животным. Я знал, что пересек грань. Эта мысль лишь подстегивала мою жажду продолжить и углубить свои эксперименты в этом новом, темном искусстве. Я был художником, создававшим шедевр из человеческих страданий, а в том, что я сотворил, не было ничего случайного. Это был ответ на все мои неразрешимые вопросы, опыт, который я искал, копаясь в своих внутренних демонах.

Костян больше не был человеком — он стал частью меня, частью моего кода, частью того, что я теперь представлял собой. Я еще раз взглянул на безжизненное тело Кости, и снова охватило чувство восторга: подмял под себя не только его, но и все тайны, страхи, которые он пытался скрыть, да будет он прощен. Я знал, что теперь контролирую не только свою жизнь, но и судьбы других.

Я встал, стараясь вырваться из этого жуткого транса и взглянуть на пространство вокруг. Пары тепла и дыма легли на мои плечи, как ненавязчивое покрывало. Была тишина, лишь иногда прерываемая шорохами и каплями, падающими на пол. Я отключил внутренние голоса, которые пытались одёрнуть меня. Завтра всё будет по-другому, но сейчас я лишь хотел насладиться хромыми остатками этого мгновения, когда я, в буквальном смысле, стал убийцей.

Состояние опьянения, смешанное с удовлетворением, тянуло меня к новым, неизведанным горизонтам. Я чувствовал, что это лишь начало. Отголоски моих поступков мечтали о продолжении и новом непредсказуемом пути. Наступило время срывать маски и открывать истинные лица тех, кто жил в этом доме.

Теперь нужно смыть кровь и идти к Аркадию, чтобы он ничего не заподозрил. После душа, я взял мясо и помыл его под проточной водой от крови. С потоком воды смывалась не только кровь, но и часть моей прошлой жизни. Мутное, шершавое, с горечью и страхами. Всколыхнулось в сознании — не оставить следов, не дать никому догадаться.

Взяв все необходимое, я вышел на улицу разводить мангал. Дым заполнил вечерний воздух, а свет от огня танцевал на стенах дома, как будто предвещая грядущие события. Аркадий был слышен в бане, он напевал какую-то иностранную песню, звучащую так далеко от этого момента, от этого места. Я обернулся к небу, на котором полнолуние расцветало, как белоснежное покрывало. Лана любила прогулки под полной луной. Помню, как она смеялась, когда шутил о том, что сама луна завидует её красоте.

Хватит медлить.

 Я уже так устал. Устал прятать правду, устав от этой двойной жизни. Мои шаги были тихими и тяжелыми, как у медведя, зная, что за каждым звуком может затрепетать сердце, заставив его замереть. Сейчас начнется новая картина, новая жизнь. Я не хочу считать себя убийцей. Убийца — это лишь тот, кто не знает, что такое искусство. Я художник…

Открываю дверь. Аркадий сидит на корточках возле печи, его глаза блестят в тусклом свете, он шевелит угли кочергой, создавая в танце огня очередной шедевр. Я вхожу, будто на сцену, где все уже предрешено. Взяв эту раскалённую кочергу в руки, вижу, как он меняет выражение лица, когда замечает, что я делаю.

— Что ты…? — его голос дрогнул, но он успел сохранить остатки спокойствия.

Обхватив кочергу двумя руками, я резко нанес удар по спине. Треск костей, как звуковая картина, разорвал вечернюю тишину. Он взвыл от боли, ощутив, как гнев обрушился на него, но мне уже неважно. «Как же ты жалок, сука», — прошептал я через зубы, когда ненависть переполнила моё сердце.

— Не могу видеть твоё лицо, — произнес я, чувствуя, как правосудие пульсирует в каждом моем движении.

Схватив лопату, я зачерпнул из печи угля и высыпал ему на лицо. В этот момент его глаза затуманились, и Аркадий начал кричать так громко, что мне пришлось размозжить ему голову, чтобы замолк его крик.

«До встречи с Ланой, Аркадий был человеком», — с этой мыслью, я ощущал, как вес ложится на плечи: груз, от которого мне уже не сбежать. Правосудие восстановлено, но какую цену я заплатил за это? Баланс был нарушен, мой бесится пульс, как призыв к действию, чтобы выйти на свет, к Луне.

ГЛАВА 8. Небытие.

 

Я сел на скамейку в своем когда-то уютном дворике и глубоко дышал, полной грудью вдыхая аромат здешних мест. Ветер шептал мне о том, что было, о том, что осталось в прошлом, но теперь все это казалось лишь призраками.

Отойдя от мыслей, мне нужно собрать их смартфоны, хорошо, что они разблокироваться могут от отпечатков пальцев. Для этого мне нужно всего лишь отрезать им по указательному пальцу и подписать каждый.

Что я и сделал …

 Теперь предстоит уборка биоматериала, который когда-то был людьми. Операция будет происходить в бане, там будет легче смыть кровь, но как же трудно смыть то, что осталось в душе.

Я перенес безжизненное тело Костяна в баню, его холодные конечности казались чуждыми, как будто я держал в руках не человека, а куклу, лишенную жизни. У меня есть своя канализация, туда я и скину их останки. Подготовив инструменты: топор, скальпель, большой острый нож, пакеты, пленку. Одев одноразовый медицинский комбинезон, я включил Вивальди «Времена года» — музыка, полная контрастов, как и моя жизнь.

«О, как ужасен этот мир, я снова умер, все моё блаженство прошло, я, словно слепой котенок. Не вернуть теперь назад все, что было, да будет проклят тот день… А сегодня день рождения моей смерти…» — мысли метались в голове, как птицы в клетке, не находя выхода.

 Я вспомнил, как когда-то любил жизнь, как мечтал о будущем, но теперь все это казалось далеким и недостижимым.

Отработав в былые времена в морге, я разделал бережно и не торопясь трупы на части.

 «Каждый хотел ощутить себя создателем, но не знает, какого это — принять этот дар…» — шептал я себе, стараясь не думать о том, что делаю. Каждый раз, когда нож касался кожи, я чувствовал его боль,

Расфасовав части тела по пакетам, я открыл люки и начал скидывать их в канализацию, один за другим. Слёзы сами шли из глаз моих, как будто моё нутро не могло смириться с тем, что произошло. Я не знал, плачу ли я от горя или от облегчения, но в этот момент мне стало ясно: я не смогу избавиться от этой ноши. Закончив, я был обессилен, словно загнанный зверь, который потерял свою стаю.

«Представление окончено, где цветы?» — думал я, глядя на беспорядок вокруг. На сцене бани остался ад. Надо все смывать везде, но душевную боль не смыть. Она будет преследовать меня, как тень, как напоминание о том, что я сделал. Я знал, что не смогу убежать от этого, и, возможно, именно это и было самым страшным.

После уборки я принял седативное и запил алкоголем, надеясь погрузиться в забытье.

 

Я проснулся от того, что моё лицо облизывает собака. «Откуда я не понял…?» — подумал я, пытаясь осознать, где нахожусь. Вокруг царила полная тишина, и только тихое дыхание животного нарушало её.

Рядом стояла Лана, как ни в чем небывало, её улыбка казалась слишком яркой для этого мрачного мира. Я не мог поверить своим глазам.

— Откуда ты здесь? Ты же пропала! А Аркадий… ты знаешь всё про них или как? — дрожащим голосом спросил я, не в силах скрыть растерянность. Внутри меня всё сжималось от тревоги.

— Богдан, ты про Аркадия и Костю? Так они сейчас подойдут! Я рада, что вы теперь друзья, скрывать больше нечего, и это прекрасно! — ответила она с искренним восторгом, словно ничего не произошло.

— Как они приехали…? Они же… — я не мог закончить фразу, в голове царил хаос.

В этот момент в комнату вошли Аркадий и Костян, молча ставя сумки на пол и выходя обратно, словно не замечая меня. Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Их молчание было тревожным, и я не мог понять, что происходит.

Лана протянула мне телефон, её глаза светились ожиданием. — «Тебя».

На экране высветился номер главного врача. Его голос был строгим и настойчивым, когда он сказал, что меня срочно вызывают на работу и скорая помощь уже в пути, чтобы доставить меня в поликлинику.

— Что за бред, какая ещё скорая? — воскликнул я, не веря своим ушам. Мой разум отказывался принимать эту информацию.

Выйдя на крыльцо, я увидел, что действительно стоит экипаж скорой помощи. Сердце забилось быстрее, и я сказал Лане, что сейчас разберусь и вернусь. Это всё ошибка, они что-то напутали.

— Лана, ты Костяна и Аркашу выгони, у нас будет разговор серьезный, — произнес я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня всё бурлило.

— Хорошо, ты главное поезжай, — с непонятной ухмылкой ответила она, и в её голосе послышалась нотка таинственности, которая меня настораживала.

Я сел в машину. Внутри было так накурено, что воздух казался тяжелым и вязким. Водитель, мужик лет пятидесяти, постоянно курил, не обращая на меня внимания. Я попытался задать ему вопросы, но он лишь отмахивался, погруженный в свои мысли. Его лицо было безразличным, и это меня пугало.

Вдруг, как будто в замедленной съемке, он потерял сознание, и машина, не поддаваясь управлению, понеслась в пропасть. Я закричал, но звук моего голоса поглотила тишина, и в этот момент я проснулся, охваченный паникой.

Я вскочил с дивана, как ошпаренный…

Это был сон. Как наяву. Но ощущение безысходности и страха не покидало меня. Я понимал, что реальность и кошмары переплетаются, и, возможно, именно сейчас мне нужно сделать выбор, который определит мою судьбу. Вокруг меня всё было знакомо, но в то же время чуждо, и я не знал, как выбраться из этого лабиринта, который сам же и создал.

Это все иллюзия …

 

ГЛАВА 9. Наталья.

 

Осмотрев их телефоны, я наткнулся на переписку Ланы и Аркадия, но большая часть сообщений была удалена. Внутри меня зашевелились тревожные мысли. «Какая глупость, Лана, теперь-то я вижу», — прошептал я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Речь шла о квартире, которую он ей дал на время. Для чего? Я теперь знаю, для чего… Мысли закружились в голове, и я, словно завороженный, решил, что мне нужно встретиться с Натальей. Точнее, уже не с его Натальей, а с ничьей.

— Снова мне решать, — произнес я вслух, и в этот момент внутри меня что-то щелкнуло.

— И я решил! — добавил я, словно подводя черту под своими размышлениями.

Я достал телефон и начал набирать сообщение: «Привет, Наташ, жди меня, я скоро буду, у меня сюрприз, но я буду не один. Приберись дома!». Слова сами собой складывались в предложение, и я почувствовал, как волнение охватывает меня.

Зайдя в дом, я уставился на иконы, которые, казалось, следили за каждым моим движением. Их взгляды были полны строгости и осуждения, и я не выдержал этого давления. Вскрикнув, я произнес: «На всё воля божья! Овладели мной, но назад нет пути, я умру и снова воскресну, как все вы… Как весь…!» Мой голос эхом разнесся по комнате, и я почувствовал, как страх охватывает меня.

Следующий мой взор пал на картину Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года». Глаза великого царя были полны ужаса и страха, отражая боль близкому. «Так всё это и есть, уже не вернуть…» — подумал я, осознавая, что нахожусь на краю пропасти.

Я взял веревку и начал плести петлю - удавку, словно это было единственным способом избавиться от всего, что меня тяготило. Подготовив сильнодействующее снотворное, я положил всё в сумку и вышел из дома, закрыв его на замок.

Улица была цветущей как Эдем. Я шагал по тротуару, наслаждаясь ароматом цветов и яркими красками, которые окружали меня. Но в сердце моем царила тьма. Я дошел до дороги и стал ждать попутку, надеясь, что кто-то довезет меня до Натальи.

Вдруг остановилась синяя машина. Пришлось его уговорить за хорошую сумму, чтобы он довез меня куда хочу я.

Я сел на пассажирское сиденье и закрыл глаза. Мы ехали и молчали. Сразу стало понятно почему «Молчание золото».

-«Уважаемый, мы подъезжаем»- грубо сказал шофер.

-«У цветочного останови, я выйду»- прозвучал сухо мой ответ.

 Я вышел из машины и поблагодарил за то, что довезли до точки. Зашел в цветочный магазин и не смотря ни на кого произнес: «Мне 50 красных роз».

Продавщица насторожено на меня посмотрела и без слов оформила мне 50 пышных роз.

По пути к Наталье, купил еще три бутылки «Шампанское Rose».

Когда я подошел к её дому, сердце забилось быстрее. Поднялся по ступенькам, держа в руках букет и бутылки, и, наконец, постучал в дверь. В ожидании ответа я почувствовал, как волнение охватывает меня.

Дверь открылась, и передо мной предстала Наталья. Её глаза засияли, когда она увидела цветы, а на губах заиграла улыбка.

- «Здравствуй Наташа, это я, Богдан»

Она с приятным удивлением сказала: «Привет, а где Аркадий? Проходи пока не стой».

-«Этот букет из роз тебе, от нас всех! Аркадий вынужден задержаться. Шампанское?!»

-«Поняла, ну подождем. Какой букет! Он такой пышный, у меня таких не было, спасибо вам всем»- с радостью воскликнула Наталья.

-«Конечно! Вы скоро увидитесь с Аркадием, время придет!»

Я прошел на кухню.

Наталья пошла цветы в вазу ставить.

Первую бутылку мы выпьем, а потом будет мой будет акт живописи.

Поискав на кухне бокалы, нашел два хрустальных.

Позвав Наташу, мы вскрыли одну бутылку игристого. Наполнив бокалы: «За вас, за вашу красоту»- сказал я такой тост.

Наталья сияла. Я видел, как нужно мало для счастья женщины: цветы, хорошее настроение и уважение.

-«Знаешь, что Наташ, я как занимался танцами, включишь музыку, классику?».

-«Ого, и чем например ты занимался?».

-«Например, вальс».

«Хорошо»- сказала Наталья с улыбкой на ее прекрасном лице.

Она ушла. Эта сияющая звездочка ушла…

Я налил еще, но уже разбавив сильным снотворным ее бокал.

Она пришла, и зазвучала музыка.

-«Я вас заждался, вас не было целую вечность»- смотря в ее глаза, как на свою любовь всей своей жизни.

Я был перед ней, словно, влюбленный ребенок. Она запомнится мне такой…

-«Богдан, ты очень галантен»- прошептала она мне.

-«Выпьем за знакомство до дна, это не предложение, это мольба»- сказал я ей в ее карие глаза.

-«Да, я согласна».

Мы выпили и пошли танцевать. Мы так смеялись, когда танцевали.

У меня на душе было так легко. Неужели я снова влюблён.

Но мысли мои ушли, когда она начала терять сознание. Она была, как роза, которая вянет на глазах.

Я держал Наташу на руках, и прошептал на ушко: «Я убил Аркадия, он больше не постучится в двери и не коснется тебя. Теперь   нарушив ваш покой, как и он мой».

Она упала и безжизненно лежит, лишь только глубока дыша.

Я пододвинул стол, напротив люстры.

Достал петлю. Встал на стол. Привязал веревку с петлей на крючок в потолке.

Подняв ее до уровня люстры, я затянул ей петлю на шее.

Спрыгнув, я убрал из-под нее стол. Она осталась висеть в петле.

Я наблюдал ее судороги…

И снова этот ком в горле. Задыхаюсь от самого себя, от этой… От этого мрака, от той пучины в которую меня затянуло по горло.

-«Вижу в зеркале, кто это? Это не я. Где тот врач, который жил со своей любимой женой?»

Упав под ноги Наташе, я сказал: «Прости меня, как прощает Бог».

-«Надо уходить»- сказал мне внутренний голос.

Я закрыл дверь, словно, заперев свою душу. Каждый поворот ключа был как выстрел в сердце. Три поворота ключа и три судьбы. От самого себя не убежишь, но так хотелось.

Со своего телефона я набрал номер Ланы, но он молчит.

-«Домой… В не милый дом. Такси и я через 30 минут буду, дома. Не милый дом…».

 

ГЛАВА 10. Не милый дом.

 

Я подошёл к своему дому, и он встретил меня мрачным молчанием. Кирпичное 12-этажное здание, когда-то полное жизни, теперь выглядело как забытый скворечник, покинутый всеми, кто когда-либо искал в нём уют. Вечерний свет, пробивавшийся сквозь облака, лишь подчеркивал его унылую архитектуру, а тени, растянувшиеся по асфальту, казались призраками прошлого.

Двор был пустынен, лишь редкие листья шуршали под ногами, как будто шептали о том, что здесь когда-то было весело и шумно. Скамейки, стоящие вдоль дорожек, выглядели так, словно их никто не садился уже много лет. Я вспомнил, как мы с Ланой сидели здесь, смеялись и мечтали о будущем, которое теперь казалось недостижимым.

Подъезд, когда-то яркий и приветливый, теперь был окутан тьмой. Обшарпанные стены, покрытые следами времени, словно хранили в себе все тайны и горести, которые когда-либо происходили здесь. Я нажал на кнопку лифта, но он не пришёл. Вместо этого я решил подняться по лестнице, и каждый шаг отдавался эхом в пустоте, как предостережение о том, что меня ждёт.

На каждом этаже я чувствовал, как мрак сгущается, а воздух становится тяжелее. Я остановился на своём, 7-м, этаже и взглянул на свою дверь. Она была такой же, как и всегда, но теперь казалась чужой, как будто за ней скрывалась не только моя жизнь, но и что-то гораздо более зловещее. Я достал ключи, и, вставив ключ в замок, почувствовал, как сердце забилось быстрее.

Квартира, когда-то полная света и смеха, теперь выглядела как мёртвая оболочка. Я открыл дверь и вошёл внутрь. Внутри царила тишина, слышны были звуки капающей воды из крана на кухне. Мебель стояла на своих местах, но всё выглядело так, словно время здесь остановилось. Я вспомнил, как Лана готовила ужин, как её смех раздавался в этих стенах, как она наполняла пространство жизнью.

Я подошёл к окну и взглянул на улицу. За окном бушевала буря, и дождь лил, как слёзы, смывая последние остатки надежды. Внутри квартиры всё казалось таким же, как и прежде, но я знал, что что-то изменилось. Я почувствовал, что эта квартира больше не моя. Она стала тюрьмой, в которой заперты воспоминания о Лане и о том, что мы могли бы иметь.

Я обошёл комнату, и каждый предмет напоминал мне о ней. Фотографии на стенах, книги на полках, даже запах её духов, который всё ещё витал в воздухе.

 

Я подошёл к стене, где висели фотографии, запечатлевшие моменты нашей жизни с Ланой. Каждое изображение было как окно в прошлое, полное света и счастья, но сейчас они казались мне лишь напоминанием о том, что было утрачено. Я взял одну из рамок, на которой была наша общая фотография, сделанная в тот день, когда мы отмечали годовщину. Мы стояли на фоне заката, и её глаза светились, как звёзды, а улыбка была такой искренней, что казалось, она могла растопить любое сердце.

— «Хм, фотографии, обычная дешевая фальшь», — пробормотал я, сжимая рамку в руках. — «Все эти наигранные улыбки не счастливых людей. Скажут и ты, как марионетка, улыбаешься, когда тебе не весело».

Я резко выдернул фотографию из рамки и, не раздумывая, порвал её пополам. В этот момент в голове всплыли воспоминания о том, как мы смеялись, когда я пытался научить её кататься на велосипеде. Она падала, но всегда вставала с улыбкой, смеясь над собой. Я вспомнил, как мы гуляли по парку, держась за руки! И как она шутливо говорила, что я должен быть её защитником от всех невзгод.

Следующей я схватил фотографию, на которой мы были на пляже. Лана в ярком купальнике, с соломенной шляпой, и я, пытающийся поймать её, когда она убегала от меня, смеясь. В тот момент всё казалось идеальным, и я чувствовал, что мы можем преодолеть любые преграды. Я снова порвал фото, и в этот момент сердце сжалось от боли.

Я продолжал рвать фотографии, каждая из которых была связана с моментами, полными любви и счастья. На одной из них мы сидели в кафе, и она с восторгом рассказывала о своих мечтах. Я вспомнил, как смотрел на неё, восхищаясь её страстью и жизненной энергией. Я порвал и эту фотографию.  В голове снова пронеслись образы: как Лана готовила мне завтрак, как мы танцевали под дождём, как она шептала мне на ухо слова любви, когда мы лежали на диване, укрывшись пледом.

— «Я буду рвать! Сотру воспоминания», — прошептал я.

Свадебное фото. Я вытащил его из рамки…

И в этот момент в голове пронеслись образы: как мы произносили клятвы, как её голос дрожал от волнения, как я чувствовал, что в тот миг мы стали одним целым. Я порвал фото пополам, и в этот момент, как будто разорвал не только бумагу, но и саму суть нашего союза.

— «Свадьба — это не конец, а лишь начало», — вспомнил я слова, которые когда-то казались мне истиной. Но теперь, когда я смотрел на обрывки, я понимал, что это начало обернулось чем-то совершенно иным. Мы строили планы, мечтали о будущем, но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы.

Каждый раз, когда я рвал фото, я чувствовал, как часть меня уходит вместе с ним. Я знал, что это не просто бумага — это были воспоминания о том, как мы пытались создать идеальный мир, но в итоге оказались заперты в ловушке собственных ожиданий. Я остановился, глядя на обрывки, разбросанные по полу, и вдруг осознал, что не смогу избавиться от этих моментов, как бы ни старался. Они были частью меня, частью нашей истории.

 

Воспоминания потянулись ко мне, как дым от сигареты, медленно завивая воздух вокруг. Я закрыл глаза и услышал её. Мою мать. Звуки её голоса, как нежные шепоты, пробирались сквозь трещины памяти. Она пела мне колыбельные, когда я не мог уснуть от волнения. Её голос всегда был тихим, но полным силы, как отголосок далекого моря. Я помню, как она садилась рядом на краешек кровати, и её лёгкое прикосновение касалось моих кудрей, напоминало о весеннем дожде.

Она медленно проводила пальцами по моим волосам, как будто искала волшебные цивилизации, которые могли бы успокоить мой внутренний шторм. Я чувствовал себя в безопасности, зная, что любящая рука всегда была рядом, готова отвести страхи в тень. В эти моменты, когда мир за пределами прозвучал слишком громко, её мелодия растворялась во тьме, и я мечтал о том, как мы летим сквозь звёзды, словно птицы, освободившиеся от тяжестей.

Но её уже не было. Эти воспоминания были отголосками, хрупкими и теряющими яркость. Как бы я ни тянулся к ним, мои пальцы проходили сквозь прозрачный свет, разбивая его на кусочки. Я открыл глаза, и тёмные углы комнаты снова поглотили меня. Она оставила этот мир, как уходит последний луч солнца за горизонтом, и теперь её голос был лишь эхо в моём сердце. Я вспомнил, как глаза моей жены искрились, когда она пела мне, как она улыбалась, когда крепко обнимала, как с любовью сплетала сказки о том, что всё в жизни возможно.

Теперь мне не хватало её печной мудрости. Я искал её, но находил только тишину, пропитанную тёмными красками вечера. Я мог лишь мечтать о том, как её мелодия снова наполнила бы этот дом, как она подхватила бы меня на руках и убаюкала, уводя прочь от тревог. Но теперь мои сны были полны призраков, оставшихся следов её любви и утери, которую невозможно было залить светом.

В кресле, окружённом тенью, я остался один. Одна лишь память о матери, о её колыбельной. Она была как нежный шелест ветра, ускользающий от ладоней.

И сон меня поглотил.

 

ГЛАВА 11. Друг мой Миша.

 

Ночь бесшумно сглотнула мою усталость, и лишь стук в дверь, резкий, как холодный удар по лицу, разорвал тишину вокруг. «Кто это может быть?» — промелькнула мысль, словно тень, пробежавшая по комнате, где царила полумгла. Я попытался подняться, но ноги мои были тяжелы, словно они налиты свинцом, а голова внезапно стала похожа на обведённый туманом пейзаж.

Подойдя к двери, я прижался глазом к глазку. В этот миг я увидел Михаила — силуэт в тёмной одежде, с темным выражением на лице, которое немедленно вызвало во мне тревогу. «Вот и полиция. Он один, судя по всему. Ладно, посмотрим», — подумал я, открывая дверь.

— Здорова, Богдан, — произнёс он без эмоций, войдя в квартиру и пройдя мимо меня, как будто ничего не произошло, как будто этот визит был обычным делом. Я закрыл дверь за ним, и звуки за пределами квартиры были забыты, замененные давящей атмосферой напряженности.

Миша не разувался и сел за стол, его неподвижная фигура выглядела как каменная скала в бурном море моих помрачённых мыслей. Он смотрел на меня с тем предостерегающим оттенком в глазах, который я хорошо знал.

— Помнишь, я тебе искал одного кренделя, Аркадием звать его? — спросил он, голос его был колючим, с налётом подозрения.

— Ну… — выдавил я, инстинктивно осознавая, к чему клонит этот разговор.

— Что «ну»? Где он? Пропал после встречи с тобой. Баба его тоже куда-то делась… — его голос стал более взволнованным, нота тревоги нарастала, как волна перед штормом. — А еще с вами в кафе «Мангуста» был некий Константин, который тоже пропал.

Слова Миши напоминали о ржавых гвоздях, вбиваемых в стену моего сознания. Я пытался собрать мысли воедино, но это было похоже на разбросанные по полу осколки: кусочки, которые не хотели соединяться.

— Я толком не помню, был пьян. Выпили, потом Костян поймал машину, и мы разъехались. Я домой, а они вроде куда-то еще собирались, на рыбалку вроде, — произнес я, но мой голос прозвучал слабее, чем я рассчитывал.

Тревога Михаила ощущалась, как магнетическое поле, которое нельзя было игнорировать. Он наклонился вперед, его взгляд стал еще более настойчивым:

— Ты мне лучше сразу скажи, если что не так сделал, — его голос стал тихим, но всё же полным беспокойства. — Я помогу. Сегодня заведут уголовное дело о пропаже людей, и ты там будешь, как самый последний, кто их всех видел. Зачем я тебе помог с этим всем, теперь меня тоже притянут…

Как молния, его слова пронзили меня. Я стиснул зубы. Ситуация выходила из-под контроля, и мои собственные ошибки начинали нависать, как туман, готовый окутать всё вокруг.

— Я же чувствую, что-то произошло, а ты молчишь… — вздохнул он, как будто бы в этот момент в него вложилась вся грузовая тяжесть мира.

Ситуация казалась безвыходной, и мне захотелось рассмеяться, но смех застился, как глоток холодной воды в пустыне. Я усмехнулся, прикрывая рот своих собственных переживаний мимикой, которую помню с детства.

— Ничего, прорвемся, — выдавил я с непринужденным тоном, который не соответствовал моим внутренним страхам.

 

-«Да куда ты там прорвешься»- отчаянно ответил Миша.

При разговоре, я заметил картину, которую так и не повесил, натюрморт. Я смотрел на натюрморт, который так и не нашел своего места на стене.

Картина была написана в ярких, но неуместных тонах, словно художник пытался запечатлеть момент, который никогда не существовал. На ней были изображены фрукты — груши, яблоки и виноград, разложенные на столе, как будто они ждали, чтобы их кто-то собрал. Но в этом натюрморте не было жизни, только холодные цвета, которые вызывали у меня отвращение.

Я вспомнил, как мы с Ланой выбирали эту картину на блошином рынке, где запах старинных вещей смешивался с ароматом свежей выпечки. Она была в восторге, когда увидела её, и её глаза светились, как звезды на ночном небе. «Это будет напоминать нам о лете», — сказала она, и я, не понимая, почему, кивнул. Я не мог знать, что эта картина станет символом чего-то более мрачного, чем просто воспоминание о солнечных днях.

Лана потянула меня за собой к продавцу, который с улыбкой объяснял, как он сам написал эту работу. Я помню, как она смеялась, когда он пытался уговорить нас купить ещё несколько картин, но в конце концов мы остановились на этой. Она была уверена, что она украсит наш дом, но теперь она лишь напоминала о том, что было не закончено.

Я взглянул на молоток и гвоздь, которые лежали рядом, как немые свидетели моего бездействия. Я так и не повесил эту картину, и теперь она оставалась на полу, как символ того, что я не смог завершить.

Мои воспоминания прервал Миша.

«Так Богдан, короче пиши заявление о пропаже жены твоей, я его передам, задним числом все сделаем»- громко сказав Михаил.

Достает из своей кожаной папки листок А4 и ручку.

-«Хорошо»- мой ответ был кроткий как выстрел.

Ночь окутала квартиру, как густой туман, и в воздухе витала напряженность, словно электрический заряд перед грозой. Я стоял, держа в руке молоток, и в этот момент мир вокруг меня начал искажаться, как будто я попал в психоделическую реальность, где каждое движение и звук обретали новые, странные формы.

Молоток в моей руке казался не просто инструментом, а олицетворением всего того, что я не смог завершить. Его металлическая поверхность блестела в тусклом свете, отражая мрачные тени, которые танцевали по стенам, как призраки моих собственных страхов. Я чувствовал, как адреналин наполняет меня, и в голове закружились мысли, как яркие краски на палитре безумного художника.

Михаил, сидя за столом, смотрел на меня с недоумением, его лицо искажалось в свете, как будто он был частью этого странного мира. Я видел, как его глаза расширяются от удивления, но в них также читалась тревога. Он не ожидал, что я решусь на такой шаг. В этот момент я почувствовал, как время замедляется, и каждый миг тянулся, как резинка, готовая лопнуть.

— Ты что, с ума сошел? — произнес он, но его голос звучал как эхо, отдаляясь в бескрайние дали. Я не слышал его слов, только ощущал, как молоток становится частью меня, как будто он был продолжением моей руки, моих мыслей, моих страхов.

Я шагнул вперед, и в этот миг мир вокруг меня взорвался цветами и звуками. Стены квартиры начали пульсировать, как сердце, и я увидел, как натюрморт на полу вдруг ожил. Груши и яблоки, которые раньше казались мертвыми, начали вращаться, как планеты в космосе, и я почувствовал, как их холодные цвета проникают в мою душу, вызывая ярость и отчаяние.

— Ты не понимаешь, — произнес я, и мой голос звучал как шёпот ветра, который проносится сквозь деревья. — Я не могу больше ждать. Я не могу оставаться в этом бездействии.

Словно в ответ на мои мысли, молоток взмыл в воздух, и я почувствовал, как его вес притягивает меня к земле. Я не знал, что произойдет дальше, но в этот момент я был готов к любому исходу. Я ударил, и звук удара раздался, как гром среди ясного неба, разрывая тишину на куски.

Михаил не успел среагировать. Удар пришелся точно в цель, и его лицо исказилось от шока. Я видел, как его глаза наполнились страхом, и в этот момент я понял, что перешел черту, за которой нет возврата. Время снова замедлилось, и я остался один наедине с последствиями своего поступка.

Вокруг меня всё закружилось, как в калейдоскопе, и я почувствовал, как реальность начинает распадаться на части. Я стоял, держа молоток, и смотрел на Михаила, который теперь был не просто другом, а частью этого безумного спектакля, я сам же и разыграл. Внутри меня бушевали эмоции, и я понимал, что эта ночь навсегда изменит всё.

 

Я заметил, как листок А4 окропился кровью, как произведение искусства, что напомнил мне осенний листопад. «Как жаль не увидеть мне эту осень, не насладится ее красотой».

-«Никто и никогда, не будет мне указывать что делать, запомни Миша»- сказав ему склонившись перед ним.

Смотря на мучения Миши, мне хотелось, что бы он больше меня понимал, как мне больно.

Из холодильника я достал уксус. Перевернул Мишу на спину, он начал сопротивляться. «Подожди родной сейчас все закончится»- Говорю, зажимая ему ноздри.

От нехватки воздуха он открывает рот, и я вливаю ему в глотку весь бутылочку уксуса. Он начал страдать, его лицо было как будто он увидел самого дьявола.

Сняв с него ремень и отсоединив его пистолет с пояса, я перетянул ему шею и потащил в ванную за петлю от ремня.

Закинув в ванную, я залил его полностью водой. -«Прости Миша, мы скоро увидимся».

-«Теперь все кончено».

Я поднял пистолет, отсоединил магазин, проверил, что нет патрона в патроннике и положил на стол.

-«Мне нужен костюм, мой самый лучший».

Я оделся, взял пистолет без боеприпасов, и ключи от крыши дома.

Захлопнув дверь, не закрыв на ключ. Я вышел, чтобы подняться на крышу.

Каждая ступенька, выбивала из меня душу, каждый мой шаг продолжал жизнь.

Выйдя на крышу, я подошел к самому краю. -«Как же красив этот мир, я вскрикнул эти стихи»:

«На крыше дома стою, словно на краю бездны. 
Долина подо мною, черно-белый мир, 
Не знаю, где туга, где радость, где пир. 
Ветер нежно треплет мои кудри, 
Прыгая среди теней, как воробей, 
Он щебечет о жизни, о том, что было, 
Как матушка пела мне — колыбельную, тихую, милую. 

Взгляд в пустоту, в бесконечный простор, 
Сквозь боль и печаль прошел я свой путь. 
Здесь, на краю, в сердце тишина, 
Слышен лишь шёпот: «Всё будет, дороги!» 

Но, может, в последние мгновения, 
Я услышу вновь в этом свете — 
Светлую песнь, что зовет меня, 
В ликующий мир, где нет больше бед».

 

 

ГЛАВА 12. Следы меня…

 

 Нет, еще рано.

Вся суть — это Лана. У меня есть телефон, Аркадия.

-«Привет Лана, это Аркадий, нужно встретиться через час на вокзале, нужно передать тебе несколько вещей. Больше некого просить я уезжаю. По квартире не беспокойся. Давай жду!»- этот текст я отправил Лане.

— «Привет, хорошо, постараюсь», — ответила она.

Лана ответила. Я ее скоро увижу. Скучая по ней, мой рассудок покинул меня. Взяв блокнот, я сделал несколько записей, стараясь не думать о том, что только что произошло, и вызвал такси.

Я бежал по лестницам, как мальчишка, который нашкодил. Чувство радости и безмятежности переполняло меня. Выбежав из дома, обернувшись к нему, я с ним попрощался.

— «Прощай, не милый дом, прощай, моя тоска. Моя обитель больше не здесь», — с чувством облегчения выдохнул я.

Такси уже ждало меня у подъезда. Я сел на заднее сиденье, и водитель, не задавая вопросов, тронулся в путь. В голове крутились мысли о Лане, о том, как она встретит меня, и о том, что я собираюсь ей сказать. Я знал, что это будет не просто встреча! Это будет момент, когда я открою ей свою душу и, возможно, найду в ней поддержку.

По дороге я пытался сосредоточиться, но образы Миши не покидали меня. Я понимал, что это не просто случайность.  Все, что произошло, было частью плана, который я сам же и запустил. Я должен был быть осторожным, ведь в этом мире никто не был на моей стороне.

Когда такси остановилось у вокзала, я вышел и огляделся. Люди спешили по своим делам, не замечая меня. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Лана должна была прийти. Я ждал, и волнение нарастало. В этот момент я понял, все, что я сделал, было ради нее. Лана была единственным светом в этом мрачном мире, и я не мог позволить, чтобы что-то или кто-то встал, между нами.

Я занял скрытую позицию, в тени, за углом дома и ждал её. Секунды тянулись… Минута как час. Я чувствовал, как сердце колотится в груди, а дыхание становится все более учащенным. Вокруг меня шумели люди, но я не замечал их. Все мои мысли были сосредоточены на ней.

И вот она приехала. Лана вышла из автобуса, и в этот момент мир вокруг словно замер. Она была одета в легкое платье, которое нежно обвивало её фигуру, а волосы, словно золотистые лучи солнца, развевались на ветру. Я не мог отвести от неё взгляда. Её глаза, глубокие и загадочные, искрились, как звезды на ночном небе, и в них читалась вся гамма эмоций — радость, тревога, надежда.

Она остановилась на остановке, оглядываясь, и в этот момент я заметил, как её губы слегка приоткрылись в улыбке. Это была улыбка, которая могла растопить даже самое холодное сердце. Я почувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло, и все страхи и сомнения, которые терзали меня, на мгновение исчезли.

Лана сделала шаг вперед, и я, не в силах больше сдерживаться, вышел из своей укрытия. Она заметила меня и её лицо озарилось радостью. Я подошел ближе, и в этот момент всё вокруг словно растворилось. Мы остались одни на этом шумном вокзале, и в мире не существовало ничего важнее, чем этот миг.

 

— «Богдан!» — произнесла она, и её голос был как музыка, наполняющая пространство вокруг. Я почувствовал, как её руки обвивают меня, и в этот момент все мои тревоги и страхи отошли на второй план. Я был здесь, с ней, и это было всё, что имело значение.

— «Я так рад тебя видеть», — сказал я.

-«Ты нашел меня, я это верила! Ты заходил в библиотеку? Ты действительно меня любишь! Я сняла квартиру у Аркадия по объявлению и съехала, чтобы ты наконец показал себя и на что готов ради меня!»

-«Как? Зачем ты это сделала?»- я схватился за голову в полном отчаянии.

Меня ударило как будто молнией, я был ошарашен, словно, контужен от этой информации. Вся жизнь пролетела перед моими глазами. Я больше не слышал ничего, лишь только приближающийся звук сирены.

Я её перебил словами… «Лана постой, ничего не говори. Эта сирена за мной. Я много дел натворил, когда искал тебя. Я тебя люблю Лана. Уходи…»- прошептав ей.

-«Я никуда не уйду»- испуганно она сказала, глядя мне в глаза.

Патруль остановился недалеко от нас. Вышли два полицейских и один из них крикнул:

-«Князев, ложись на землю и руки за голову»

Вот и настал момент истины. То, что я сделал, не должно было быть. Я прощаю Лану, за все. Я приговариваю себя к высшей мере… Достаю свой разряженный пистолет, отталкиваю Лану и направляю его на молодого сержанта.

Слышен выстрел. Пуля попадает в грудь, и я падаю, выронив пистолет…

Ко мне с криком подбегает жена.

-«Богдан, живи я тебя умоляю».

-«Нет Лана… Родная не пугайся, того...  Я натворил, все что оставил это…»- я начал захлёбываться кровью. - «Это все я! Это «Следы меня» теперь ты будешь вечно и всегда «Краше чем Я» …

Записка Лане.

Я дышал во имя любви,

Я жил, чтобы любить,

Я хотел только лечить,

Но погиб от безумной любви.