О русском стихосложении (вопросы теории)
Голосование
Любимый поэт

Кто из классиков Вам больше нравится?

Пушкин
443
Лермонтов
105
Есенин
285
другой
203

Осень заканчивается весной (26)

Иллюзия души.

Осень заканчивается весной (26)
*** 

Хотел подремать, но с дивана поднял очередной звонок в дверь. Может Петр что забыл. Вернулся. 
Прошел к входной двери, открыл ее, а за ней стоял Димка. Димка, сын. 
— Здравствуй, папа! 
— Здравствуй, сын! 
Евгений, отец, в носках выскочил на лестничную клетку, обнял и крепко прижал к себе Диму, сына. 
— Ну хватит, пап, давай хоть в квартиру зайдем. Неудобно ведь на лестнице так обниматься. 
А Евгению жаль было даже на секунду выпускать из объятий сына. Давно, с детства слезы не освежали грубую кожу лица Буянова. А сейчас они текли, ему было и приятно, что душа еще жива, и не стыдно перед сыном сырость разводить. Ведь стыд хоть и был, но очень легким, мимолетным, словно бы и не за себя стыдился, а за кого-то другого, кто ему не безразличен, но и не близок. 
Он выпустил из объятий сына, но в прихожей квартиры опять поймал его, снова прижал его к себе. 

— Папа, а я ведь твой сын! 
— Так я знаю. 
— Не верь никому! Ты мой отец! 
— Я знаю, Дима! 
— Даже маме не верь. Не в себе она была, когда чушь эту сказала. 
— Давай не будем об этом. Давай сядем, о хорошем поговорим. Я так по тебе соскучился! Как ты, какие планы? 

Сын совсем не изменился с последней их встречи, да что для парней его возраста всего лишь один год. 
— Планы? Все те же. Отпуск уже мой заканчивается, я еще на год контракт продлил. Пара дней в запасе на отдых осталось. А потом собираться надо в обратную дорогу. Но через год, чуть больше, летом снова приеду. 
— Два дня еще? Может завтра или послезавтра встретимся. Побродим по городу, потолкаемся на людях. Дима, как же я соскучился по тебе. 
Сын улыбнулся. 
— Встретимся, что нам стоит. 

Возникла неловкая пауза. Сын из прихожей прошел в комнату. Увидел неубранный стол. Обернулся на отца, улыбнулся. 
— Меняешь привычки? Раньше ты так рано в будние дни не употреблял. 

Евгению стало даже неловко перед сыном, словно тот его поймал на чем-то очень предосудительном. 
— Петя Сурков приходил. Помнишь его? 
Сын кивнул. 
— Вот, выпили, поговорили. 
Теперь неловко замялся сын. 
— А я тут, понимаешь, в растерянности некоторой пребывал. Пустым придти на встречу с тобой, или взять чего. Мама говорила, в запои ты стал уходить. Хотя я не верил особенно ей. Я же тебе говорю, не в себе она. Пока. Очень надеюсь что пока. Ну что, продолжим банкет? 

Сын достал из кармана и поставил на стол бутылку дорогого коньяка. 
— Я не против! Только сейчас бокалы достану, не гоже благородный напиток из рюмок цедить, да конфеты шоколадные принесу. Или чего посерьезнее пошинковать в тарелки. Колбаса есть, сыр... 
— Да что ты! Я от деревенских харчей месяц сытым буду. Ты же ведь знаешь где я был, у кого я гостил. Загостился. Думал на недельку туда, а провел там почти весь отпуск свой. Ты уж прости меня, что не приезжал и не звонил тебе! 
— Да чего уж там! 

Выпили, стоя, по глотку, потом сели. 
— Ты уж прости меня! — повторил Дима, — Но я после бредней мамы вообще подумал, что у вас у обоих крыша поехала. Чуть было обратно в Арктику не рванул. Никого из вас видеть не хотел. Да вот дед предложил мне в деревне погостить. Туда отвез меня. Это он тебе сказал что я там? 
— Нет. Вроде как я сам догадался. 
— Дед молоток! Железный. Я знал, что он не скажет. Да вот не всегда железо всепобеждающе. С матерью ничего поделать не смог. Жалко ее. Не в себе она, — снова повторился сын. 
— Да что не в себе-то? Влюбилась что ли? 
— Влюбилась... Не знаю. Вряд ли. А ты что, ничего не знаешь? 
— А что я знать должен? 
— Вот те на! Ты же умный мужик! Я думал ты догадался обо всем. Да и мама намекала, что ты о многом знаешь. 
— Давай, сынок, начистоту все. Говори что тебе известно, и что можешь сказать. А я потом доложу о своих догадках. 
— Не надо тебе было отец, советовать маме с работы уходить. Не надо. Она со скуки начала успокоение для души искать, при твоих выкрутасах. В церковь стала ходить. Ну храм божий это хорошо. Там плохому не научат. А вот познакомилась она там не с теми, с кем нужно было знакомиться. Что-то похожее на секту, с криминальным уклоном. Вовлекали, помогали чем-то, а потом так голову туманили, с жильем своим вовлеченные расставались. Сами добровольно отдавали. Знаешь, небось, Назарова, участкового, царство ему небесное... 

Буянов вздрогнул. 
— Как небесное? Он что, умер? 
— Там непонятки какие-то. Сам не интересовался дотошно, а мать немного по слухам знает. Как бы сердце подвело, а что на самом деле... Может кто траванул, в отместку. Дурного много он сделал. Хотя сам в секту по доброй воле пришел. Жена у него серьезно болела. Куда он ее только не возил, где не лечил, ничего не помогало. А тут, старец, гори земля у него под ногами, Мефодий, поколдовал как-то там, ей и легче стало. Назаров и обратился в радости за супругу в веру его, Мефодия. Сам вошел в небольшую группу первых последователей старца. Жена все-таки умерла потом правда, а у Назарова коготок увяз уже. В общем он из массы страждущих перешел в единицы жаждущих. Вот он маму и зацепил. Клинья потом подбивал под нее. Уж не знаю, в каком качестве она нужна ему была. В качестве жены или любовницы. Да не ответила мама ему. Но он болтал ей много, откуда и мне многое известно. А вот квартиру нашу бывшую подарила. Развели они ее на жилье. 
— Я знаю. 

Сын осмотрелся. 
— Да и ты, смотрю не ахти как им смог противопоставить себя. Такой дом на эту маломерку сменил. 
Буянов улыбнулся. 
— Не все так плохо, как кажется. Ты давай, рассказывай. 
— А что рассказывать-то? Как я понимаю, мало им квартиры было, им еще дом наш... твой нужен был. Вот они за тебя серьезно взялись. Сначала какие-то силы нечистые. Потом убийство... Что хоть там за убийство? Я-то знаю, что не ты, но кто и кого? На самом деле кто-то кого-то убил? 

Буянов засмеялся. 
— Да не было, сын, ни убийства, ни силы нечистой. Все это одних рук дела. Подручных того, как ты говоришь, Мефодия, в том числе в лице Назарова. Назаров мне без ума фотки показал, якобы убиенного, а на фотографии ноготь на пальце у мертвеца черный, пришибленный. У нашего участкового такой же был на следующий день после того якобы "убийства". Приходил он ко мне тогда, ружье мое смотрел. Я заметил. Он вроде как с узорчиком был, ушиб-то, нарочно не спутаешь. Да нога у Назарова небольшая, до сорокового размера не растоптал за жизнь свою. И на фотке не ножища, а ножка, почти женская. Что Назаров ко всему этому причастен и бармен мне подтвердил. Было дело. В такси меня запихнули хмельного, хотели, по-видимому, поговорить со мною серьезно. Да я кулем с мякиной прикинулся. Пьян, мол, в усмерть. Отстали, но наговорили лишнего. А бармен потом мне сказал, по секрету, что его Назаров просил, когда я под хорошими парами буду, такси вызвать для меня, но по им указанному номеру телефона. Потом я понял, что полицейский этот с Верой связь постоянную имеет, в смысле общается с ней. Как яблоню любимую мою сожгли, понятно стало, от Веры информацию получили, что я очень яблоню эту любил. Все в одном клубке вязалось. Не пойму только одного. Неужели они думали этими детскими играми меня сломать? 

Буянов снова засмеялся. Сын не поддержал хорошего настроения отца. 
— Ну ведь сломали! Дом-то у них! Или я чего-то не знаю? 
— Знаешь, но не все. Не на эту я квартиру дом тот поменял, на нашу прежнюю. Долго они ломались. Но уж больно им хотелось коттедж наш. Не знаю, нездоровое желание какое-то. Может сами себе своими проповедями голову затуманили. Но в итоге согласились. Квартира та пустует пока. Эту снимаю. Зачем мне одному больше? 
— Пап, та квартира конечно хороша. Но дом в элитном поселке, это же большие деньги. Даже огромные! 
— В каком элитном, Дима? Ты знаешь почему там больше участков не продают? Стоят три дома, и все. Почему? 
— Может цена слишком высока? Ждут пока местные буржуины. Приглядываются. Вдруг упадет. 

Буянов опять рассмеялся, еще веселее чем в прежние разы. 
— Не на что ценам падать! Вся земля вокруг этих трех домов уже де факто продана. Большая, серьезная, строительная компания подсуетилась. Будут строить многоэтажные дома там. Целый микрорайон. 
— И? 
— Что и, Дима? Представь себе свой дом окруженный высотками. И сотни глаз из окон домов. Ты, выйдя из дома, даже задницу себе почесать без наблюдения со стороны не сможешь. На хрен он, такой дом, сдался, если на участке своем в одних трусах походить нельзя. 
— Коли ты знаешь об этом, они что, понятия не имели? 
— Значит не знали. Информация пока не для всех. А как обнародуют, цена нашему дому будет кукиш с маслом. 
— Все равно, жалко дом! Хороший, красивый, большой! 
— Жаль, ничего не скажу, много денег в него вбухали. И сил немало. А зачем нам такой здоровый дом, Дима? Вот приедешь навсегда, мы для себя небольшой построим, И знаешь где? В Пристово! На берегу озера. Есть там свободные участки под застройку. Делов-то, час на машине не торопясь. В городе по пробкам до работы почти столько же ехать приходится. Имеются участки там свободные? 
— Есть, наверное. Там и домов брошенных много. 
— Ну вот! Нечего о прошлых ошибках жалеть. А строительство такого дворца я за ошибку свою считаю. 
— Мечтатель ты, отец! У тебя ни работы нет, ни машины, а ты о собственном доме у озера думаешь. 
— Димка! У меня ты есть! А это самое главное. Здоровье есть, сила есть пока, ум не весь пропил и прогулял, остальное приложим. 

Отец подсел на диван к сыну и снова крепко того обнял. 
Их объятия разорвал очередной звонок в дверь!
+8
20:55
231
11:32
+2
Очень понравилась придумка про секту.
12:58
+2
Ну а как-то нужно было к чему-то мистическое отнести )))) Спасибо!!!
12:58 (отредактировано)
+2
Ошибочка вышла )))) Два раза одно сообщение отправилось (
Читайте также: