Опять всю ночь без сна

Опять всю ночь без сна, на «ты» с клавиатурой,

Сомкнулись мои веки лишь под утро на заре.

И вот я вижу сон – что судят мою шкуру,

Решая - отпустить ли, или сжечь все ж на костре.

Дают оценку всем делам моим, поступкам.

Тон вежливый подчеркнуто и взгляд такой живой.

Разбавить строгость я хотела пошлой шуткой,

Но где-там, лишь плотней вокруг меня сомкнулся строй.

Вот только там во сне всё через пень колоду,

Все гомонят толпой, так что не вставить мне словцо.

В чем обвиняют, то не делала я сроду,

Они ж кричат вдвойне противней прямо мне в лицо.

Со стороны ей-ей, картина Пиросмани,

Какой-то примитивный черно-белый блеклый тон.

Но даже в кабаке такой отменной брани,

Не слышала «при жизни», так сказать, я испокон.

«Дерьмо, - они кричат, - стишата для плебеев!».

«Так я не претендую на искусство на века».

Накал страстей достиг совсем уж апогея,

Когда в запале пальцем покрутила у виска.

Лишь пуще разошлись, во всех имеют позах,

Включая те, до них что и не знала никогда.

Наверно, позы те есть в книжицах для взрослых.

Но многим то не позы - цирковые номера.

Послать их всех, язык прилип некстати к небу.

Они же с умным видом все несут галиматью.

А в центе тот, в очках, похож скорей на сноба,

Чем на того, имеет кто приемлемый ай-кью.

Отточенная речь, привыкшего ко власти.

«Ты защищаться будешь, гнида где-нибудь не здесь,

А то все чересчур не к месту языкасты,

Здесь суд, не балаган, так что не надо этих пьес!

Вот это он хватил, дерьма добавив в кашу.

Так где же защищаться, не в суде как, твою мать!

Но этот, что в очках, несет такую лажу,

Номенклатурный, видно, он всего скорее зять.

К отпору не привык, по должности он правый.

Им нужен пациент, чтобы зашуганный вконец.

«Захлопните свой рот, закончится все штрафом!».

И ручкой по бумаге без стыда скрипит писец.

Но я уже совсем оправилась от шока,

«Имею, ваша честь, пардон, в виду я этот суд.

И точно я потом кусать не буду локти,

Коль вам меня сожрать не дам сегодня, как фаст-фуд.

Решили всё и вся? Так я плевать хотела!

До лампочки мне «якобы решение суда».

О чем писать мне впредь, собачье ваше ль дело?

А плохо, хорошо, считаю я, решит толпа.

Советы вы свои засуньте в одно место.

Коль не просили вас, так и не нужно их давать».

Ответил мне на то «сноб» неприличным жестом,

«Не в том вы положении, чтоб повернуть все вспять.

Судить нам не впервой, а ваше дело слушать…».

«Наслушалась сполна и больше точно не хочу.

Вы ждете, растекусь к ногам я вашим лужей,

Столпились вон вокруг, сплотились все плечом к плечу.

И хватит тут орать, заткнитесь, ибо нефиг.

Орете мне на ухо вы толпой уж битый час.

Заканчивать пора нелепые припевы,

Давно устала я от «выразительных» гримас.

Правления бразды беру я в свои руки,

Устала головой без толку биться о бетон.

Вы люди с виду лишь, в душе же просто суки…».

По полной разошлась… жаль это был всего лишь сон.

Не вдарила я зря кому-нибудь по роже,

Ведь все равно во сне, а душу б точно отвела.

Твердят пусть все вокруг, мол женщина, негоже!

Но это просто сон, там хоть разденься догола.

В поту холодном вся, приснится же такое!

«Любимая, проснись!» - трясет меня муж за плечо.

Спать лягу завтра в семь, ну ладно в полвосьмого…

Вот только на столе моем футляр от «тех» очков.