Ваш теперь черед
Я себя растратил на тревогу,
На чужие дальние огни.
Раз ступив на ровную дорогу,
Снились мне ухабины и рвы.
Быть как все я больше всех боялся,
В той колоде мнил себя тузом,
А на деле тройкой разыгрался,
Битой дамой, битой королем.
Хулиганом не был и повесой,
Мне не приходилось слыть в толпе.
Ночью не разбойничал я лесом,
Как святой не бегал по воде.
Каждый день с упорством идиота
Раз за разом я себя искал.
В грязной луже не увидеть брода,
Ну какой у кролика оскал?
На вопросы все молчал безвольно,
Брал свое, но нехотя, увы!
Голову склоняя под гул застольный,
В водке я топил свои мечты.
А вокруг все, что не лица — праздник,
Жизнь у них легка, как майский день.
Я для них Иван дурак из сказок,
Наводивший тени-на-плетень.
Вам меня судить, что проку, полно,
Сам себе тюремщик и палач.
Мне уже давным-давно не больно,
И по мне не льется женский плач.
В прошлом все! И я теперь как новый,
Знаю свою место и штрихкод.
В дурака играл — валет бубновый,
Тройка вышла, ваш теперь черед.
На чужие дальние огни.
Раз ступив на ровную дорогу,
Снились мне ухабины и рвы.
Быть как все я больше всех боялся,
В той колоде мнил себя тузом,
А на деле тройкой разыгрался,
Битой дамой, битой королем.
Хулиганом не был и повесой,
Мне не приходилось слыть в толпе.
Ночью не разбойничал я лесом,
Как святой не бегал по воде.
Каждый день с упорством идиота
Раз за разом я себя искал.
В грязной луже не увидеть брода,
Ну какой у кролика оскал?
На вопросы все молчал безвольно,
Брал свое, но нехотя, увы!
Голову склоняя под гул застольный,
В водке я топил свои мечты.
А вокруг все, что не лица — праздник,
Жизнь у них легка, как майский день.
Я для них Иван дурак из сказок,
Наводивший тени-на-плетень.
Вам меня судить, что проку, полно,
Сам себе тюремщик и палач.
Мне уже давным-давно не больно,
И по мне не льется женский плач.
В прошлом все! И я теперь как новый,
Знаю свою место и штрихкод.
В дурака играл — валет бубновый,
Тройка вышла, ваш теперь черед.
