Человеку не долили пива

Человеку не долили пива.

Человек пошёл домой расстроенный.

На площадке детской недостроенной

Посидел, обдумывая перспективы

жизни, где тебя не уважают,

и вот так, на голубом глазу за здрасьте

под усталый за день зад пинают,

демонстрируя всю силу грубой власти.

Покурил, подумал, матюгнулся

про себя, конечно, не публично;

к магазину с пивом вновь вернулся

и спросил пусть громко, но тактично:

А по какому, собственно, вы праву

поступаете со мной как с псом бродячим?

Я пиво ваше брал не на халяву

и сказал: до верху, и без сдачи.

Человека осмотрели осторожно:

выглядит как будто неопасно.

Не пошел бы ты … по бездорожью!

Говорят ему спокойно и бесстрастно. 

Много вас таких вот разбираться

из-за недолива возвращается.

Раньше надо было просыпаться,

а то зенки как зальют, так возмущаются.

Получается, что снова не долили,

только в этот раз в открытой грубой форме,

как помоями словесными облили.

Видно, грубость в прейскурантовой здесь норме.

Вновь не солоно хлебавши и без пива,

только еще больше оскорбленный,

под ухмылки и сочувствие брезгливое

человек опять ушел взбешенный.

В этот раз домой пошел буквально.

Дверь жена открыла в розовом халате.

— Что ты всё как лярва привокзальная, —

таких камнями бьют в арабском эмирате.

Он проворчал, жена в ответ вспылила

и ужин вкусный спустила в унитаз,

и тут же человеку заявила,

уедет к маме в следующий раз.

Голодный, недолюбленный, без пива

полночи человек курил в окно.

Невыспавшийся, полный негатива,

поехал утром на работу всё равно.

И по закону бутерброда с маслом

Рассеянный включил/нажал не то…

Уволили. Без денег и несчастный,

теперь он может превратиться и в ничто.

Не понимая последствия падения,

едва дождавшись и получив расчет,

покинул он своё учреждение

и закатил на весь расчет переворот

цветочный — ну почти как новый хиппи:

скупил охапки незабудок и гвоздик,

и как в горячке при ужасном гриппе

стал раздавать прохожим свой цветник:

— Моё почтение! И вам жизнь полной ложкой,

не с недоливом, а с горкой вкусной пены, —

всё повторял он и, раздав лукошко,

обдумать жизнь свою присел и перемены.

Куда податься и к чему стремиться?

Нет ни работы, ни понимающей жены;

цветы купил зачем-то, и напиться

теперь вот не на что, и нет ничьей вины

ни в обстоятельствах его несчастных,

ни в грубости пивных дельцов вчера,

ни в череде таких вот дней ненастных…

Уж больно на терпение щедра

душа наша в обносках обещаний

и сладкой веры в светлое потом —

всё ждет покорно исполнения желаний.

Открыто ждёт, а с возрастом — тайком.