Уходя от погони, я ушёл от награды...
![Уходя от погони, я ушёл от награды...](/templates/wide/images/my_pictures/no-img-big.jpg)
Уходя от погони, я ушёл от награды.
Уходя от расплаты – я ушёл от себя.
На дорогу чужую листья падают градом,
О дороге забытой - удивлённо скорбя.
Покрывается небо письменами созвездий
Обо мне там ни слова – я исчез без следа.
Но в крикливом наряде запоздалых возмездий
На дорогу чужую выбегает беда.
Суетливая, злая, бесконечно чужая,
Мне обидно с ней спорить, или что-то делить
Но она неотвязна – страсти изображая,
Обещает за ласку - путеводную нить.
Подойдёт и обнимет, и неслыханной станет,
И в объятьях умелых спи хоть тысячу дней.
В них уютно и тошно, как в ночном ресторане,
Где вино с каждым часом всё мутней и скверней…
Опьянение духа… Простоватая шлюха
Воровито целует неприкаянность рук.
И скитается голос одиноко и глухо
Среди мёртвого эха неродившихся мук.
Я ушёл от расплаты в бесконечность утраты –
Непробитые латы виновато блестят…
В них кровавым отливом – не светло и не свято
Голосит хрипловато безголосый закат.
1990 г.
Уходя от расплаты – я ушёл от себя.
На дорогу чужую листья падают градом,
О дороге забытой - удивлённо скорбя.
Покрывается небо письменами созвездий
Обо мне там ни слова – я исчез без следа.
Но в крикливом наряде запоздалых возмездий
На дорогу чужую выбегает беда.
Суетливая, злая, бесконечно чужая,
Мне обидно с ней спорить, или что-то делить
Но она неотвязна – страсти изображая,
Обещает за ласку - путеводную нить.
Подойдёт и обнимет, и неслыханной станет,
И в объятьях умелых спи хоть тысячу дней.
В них уютно и тошно, как в ночном ресторане,
Где вино с каждым часом всё мутней и скверней…
Опьянение духа… Простоватая шлюха
Воровито целует неприкаянность рук.
И скитается голос одиноко и глухо
Среди мёртвого эха неродившихся мук.
Я ушёл от расплаты в бесконечность утраты –
Непробитые латы виновато блестят…
В них кровавым отливом – не светло и не свято
Голосит хрипловато безголосый закат.
1990 г.