Голосование
Любимый поэт

Кто из классиков Вам больше нравится?

Пушкин
21
Лермонтов
5
Есенин
13
другой
7
Чат


    Лестница вверх

    Фантастика. Рассказы.

    Лестница вверх
    Каждый наш друг это ступенька вверх, 
                           каждый враг - две... 
                                                                 (Беджик С )

    ...Антон упорно полз вверх. Сзади пыхтел какой-то ароматно - потный толстяк в промокшей насквозь толстовке. "Надо же! - мимоходом удивился Антон - Дождь, промозгло, а он вспотел..." 
    Антон полуобернулся в движении и сразу же поплатился за любопытство - нога оскользнулась на мокром черепе, и Антона повело вправо и назад. 
    -.. Твою мать! -прохрипел толстяк, с силой пихнув Антона в спину - Не один долбанешься..
    Антон с трудом восстановил равновесие и полез дальше, ступенька за ступенькой, череп за черепом...

    ...Проторчав в очереди почти сутки, мокрый насквозь, Антон стоял около окошечка билетной будки. За окошком белел перманент билетной дамы.
    -Решайтесь, молодой человек, не задерживайте очередь.
    -А.. Билетик сколько будет... - неожиданно для себя вдруг начал мямлить Антон. - У меня денег мало... Можно я сбегаю быстренько...
    - Денег не надо. Для тебя аттракцион бесплатный. Юбиляр ты у нас. Шестьсот шестьдесят шестой клиент. Руку сюда давай.
    -Ка-какую руку...
    -Правую. Анализ крови сделаю. Экспрессом.
    -А за-зачем?
    -А вдруг у тебя зараза какая? Нет, милок, нам лишние суды ни к чему.
    Антон сунул руку в окошко. Билетерша ловко кольнула указательный палец Антона стремного вида иголкой и мазнула проступившей капелькой по листу бумаги.
    -Так надо!- Предвосхитила она вопрос, после чего сунула Антону в руки билет и захлопнула окошко. Антон тупо воззрился на билет. Чудо сие являло собой кусочек тонкой выделанной кожи размером в пол-ладони. Текст в центре билета был начертан неровными и слегка размытыми синими буквами. "ДМБ" и строкой ниже "1999". Антон поднял голову, чтобы поинтересоваться у билетерши, что все это значит, но будки перед собой не увидел. А увидел он двух амбалов чернявого вида, стоящих у подножия гранитной лестницы, уходящей вверх, за низко висящие грязные клочки вымокшей ваты, которые только в Питере можно назвать облачным небом.
    -Былет давай.
    -Чего?
    -Былет, говору, давай. Ест былет?
    Антон протянул билет.Левый амбал выхватил его из руки, но тут же словил от правого амбала в ухо.
    -Ты че, оборза? Моя очередь! - без всякого дурацкого акцента сказал Правый и, отобрав билет у Левого, засунул его себе в рот и мерзко зачавкал. Антон сморщился. 
    -Проходы! Не задержывай! Нэча морду плущыт!-гаркнул Левый и пихнул Антона в спину. Антон, споткнувшись, влетел на первую ступень и зашатался - под ногой ощущалось совсем не то, что ожидалось. Один взгляд под ноги ввел в замешательство, а то, что Антон увидел сзади, повергло его в ужас. Под ногами вместо гранита были черепа, уложенные в ряд, а сзади не было ничего. Клубящийся белесоватый ужас, в котором и заканчивалась лестница. Или начиналась - ну это кому как удобнее. Путь был только вверх...

    ...-Ну, ты, придурок! Поосторожнее! 
    Офигевший Антон взглянул под ноги.
    -Мало тебе, что меня убил, теперь уши оттоптать хочешь? Проходи быстрей, не топчи плешь!
    Под правой ногой Антона в ступеньку, среди привычных уже черепов, была вмурована голова Петра Аркадьевича, бывшего соседа по парадной...

    ...В ту зиму Антон всерьез был озабочен финансовой проблемой. Во-первых у него завелась очередная пассия, Илонка, девочка не из простых. Пришел, увидел, охмурил - прокатывало где угодно, но не с ней. И кроме денег - приличных - спасти положение не могло ничего. Во-вторых плавно вытекало из во-первых. Антон продулся вдребезги. В автомат было спущено все. Денег не было, но был план.
    Соседка Антона - из квартиры напротив - была близкой подругой его покойной матери, а по совместительству - довольно богатой вдовой. Вдова из нее получилась довольно - таки беспечальная. Мадам Элеонора (это ее самоназвание, по паспорту она была Клавдия Семёновна) с завидной регулярностью уезжала на различные курорты - "...нервы у меня расшатанные, голубчик, не нервы, а струны натянутые, как у рояля, но не того, который звучит, а того, который расстроен...". Крепить и настраивать системы организма ей помогали молодые сексотерапевты, всякий раз разные. Происходили сеансы настройки четыре раза в год. Как раз, через пару дней, мадам собиралась открыть зимний сезон оздоровительных процедур. Кандидат на поездку уже был зачислен в штат.
    Элеонора по старой памяти пользовалась необременительными услугами своих соседей - цветочки полить, да пыль стереть. С тем и оставляла ключи Антону. Вот и сейчас Антон, сидя на кухне мадам и осторожно касаясь губами тончайшего фарфора антикварной чашечки, пил кофе, сваренный собственноручно сиятельной (только на спиртовке! Никакого плебейского газа, он губит аромат, как никотин - лошадь), в надцатый раз выслушивал немудреные распоряжения. 
    -Ты, голубчик, не забывай - у фикуса обязательно надо протирать лист, и только потом опрыскивать, а Клавдии ни в коем случае не давай печень! У нее холецистит. 
    Клавдией звали кастрированного кота. То есть, полноценным он был известен как Клавдий, а потом мадам где-то выловила слух, что кастрированные коты дольше живут. Счастье нашло долгожителя моментально "ну что ты, маленький, обижаешься? Мамочка для тебя старается, для твоего же блага...". После этого коту стало пофигу - он, или уже не он, а она...
    Все эти поучения Антон привычно сливал в подсознание, попутно размышляя о том, где эта зараза держит бабки и цацки. Именно так - бабки и цацки, думал Антон, должен же быть какой то стиль...
    Ожидание свершилось. Мадам слиняла, ключи бросила. План был безукоризнен. Алиби - идеально. На работе Антон сказал, что пойдет пить чай к рекламщикам, а рекламщикам обьявил о намерении выпить кофе в компании родных сбытовиков, после чего слинял. Офис его находился в пяти очень удобных минутах маневрирования галсами по дворам, так что времени у Антона было больше, чем блох у Кентавра - дворово-помойного пса, которого, боясь прослыть филантропом (филантроп - это сытый мизантроп), и подкармливал пресловутый Петр Аркадьевич. Из-за этого Кентавра Антон и погорел.
    Все шло безукоризненно. Нашлись и цацки, и бабки... Антон не только надел перчатки, но и догадался повертеть в замке какой-то закорючкой. Где-то он читал, что закорючка обязательно поцарапает замочные потрошки, и все криминалисты решат, что замок был вскрыт отмычкой. В этом случае наличие ключей у Антона ровным счетом ничего не доказывало, скорее опровергало. 
    И вот, в тот сладостный миг, когда хабар жжет карман, а отмычка имитирует свою деятельность, на сцену (покормить Кентавра - вот оно, ружье на стене!) выходит Петр Аркадьевич. 48 лет, отставной майор, женат, имеет двоих детей, "Жигули"-шестерку( на которой и бомбит - а что делать, пенсия-то юмористическая), истинный русский, в порочащих связях не замечен, порядочен и честен до тошноты. Антон роняет закорючку, подхватывает и смущенно здоровается. 
    -Здрасте, Петр Аркадьевич. Я вот... Цветочки полить ... А замок заело... До свидания, Петр Аркадьевич...
    Антон ссыпался по лестнице и рванул к себе в офис. Там, в архиве среди коробок и упокоилось награбленное честным трудом.
    Ночью Антону явилась идея, как разрулить ситуевину. Он взял необходимый инструмент и, спустившись, влез под шестерку Петра Аркадьевича. Испортить передние тормоза было несложно. Сложнее оказалось оставить рабочим тормоз на левом заднем колесе. Но, в очередной раз, свершилась победа разума над косной материей. И уже вечером, Антон узнал о свершении неизбежного - на Московском проспекте разогнавшегося Петра Аркадьевича швырнуло на встречную полосу. В результате эту ночь Антон спал так же спокойно, как и Петр Аркадьевич в своем уютном холодильнике. 
    Илонка покорилась и все сошло гладко.

    ...Лестница становилась все уже. Поручни внезапно пропали и адреналин, взлетев и опустившись в организме Антона, заставил его забыть про нескончаемый моросящий дождь. Истоптанный Петр Аркадьевич остался в непроглядном заплечном далеке, и все так же хрипел позади потный толстяк в толстовке...
    Антон продолжал подниматься. Все-таки награда обещана нешуточная. Как там агент сказал? "Ты сможешь подняться на самый верх, стать одним из Тех, Кто..." Это не тот верх, к какому Антон рвался, творя карьеру, это куда круче. Хотя и тут тоже приходится по головам маршрут прокладывать, а куда деваться. Антон даже не удивился, когда под его ногой вскрикнул Олег...

    Сколько Антон помнил Олега Цветкова, столько ему и завидовал. Олежа дружил с Антоном с детского сада. И везде и всегда Антон был в тени. И родители Олега были люди не простые, и в должности не из последних. Это вам не медсестра на полторы ставки, и отец реальный а не иллюзорно-героически погибший. И в школе и в институте, куда Антон пошел прицепом к Олегу,и даже на работе в престижной и процветающей фирме по продаже тяжелых серверов и прочего сопутствующего - повсюду вторая роль. Точка. Без вариантов. Когда Олежку назначили начальником отдела сбыта, легкая дружеская неприязнь переросла в дружелюбную ненависть. А когда Илонка легко сменила Антона на Олега, стало ясно - Олег болен антоновкой и выжить не должен. После Петра Аркадьевича Антон твердо усвоил - за нарушение закона джунглей приговор бывает только один. Вся хитрость в том, кто раньше приведет его в исполнение.
    Шанса Антон ждал почти два года. И вот - вечером, по окончании рабочего дня, Олег пригласил Антона к себе домой, пивка попить. Дело было, конечно же, не в пиве - дружба дружбой, но Олег к тому времени уже был птицей большого помета. Речь пошла о серьезных вещах.
    -Слушай, Тоха, тут вот что. Шефа нашего верховного сурово за жопу взяли. Черные его сына держат, деньги просят. Он меня попросил помочь, а мне одному никак. Давай тебя впишем в тему. Пять штук зеленых сразу, еще пять - в оконцовке.
    -Так, кого убить?
    -Да подожди ты с шуточками своими дурацкими
    -А ты акцентик приблатненный убери.
    -Мальчики, не ссорьтесь. Я тут вам креветок принесла, прелесть просто - сказала вошедшая Илона.
    "Сучка ты. И смотришь на меня как сучка. Я тебе что, насекомое членистоногое?" 
    -Так, Илона, выйди пожалуйста. У нас тут разговор серьезный - прервал Олег цепь приятных мыслей Антона.
    Илона вышла.
    -Так вот. Твоя задача - передать чемоданчик там, где скажут, и тому, кому скажут. Кроме меня никто не знает, кто пойдет на встречу. А я в это время буду на трубке рядом с пацаном. Потому тебя и позвал. Дело такое - доверия требует. Если в чемоданчике чего не хватит - у парня и у меня наступят летальные неприятности. Ну, что?
    -Сдееелаееем! - уверенным баритоном пропел Антон.
    -Вот и ладушки.
    Креветки действительно оказались превосходными.
    На следующий день Антон с чемоданчиком стоял у входа Электросилы. До срока оставалось минут пятнадцать, но тут Антона осенило. Он быстренько рванул за ларьки, присел и открыл кейс. Там лежало пять мешочков порошка. Антон открыл один, заглянул - порошок был светло-зеленым. Антон понятия не имел, что это, но был уверен - это не кокс, и вообще не наркота. По крайней мере, Антон такое раньше не видел. "Да и хрен с ним" - решил Антон и бросил один мешочек в кучу мусора. В срок он уже стоял на месте. К Антону подошел какой-то мент и посылка пошла по назначению. Больше Антон никогда не видел ни Олега, ни шефа. Потом говорили, что шеф повесился у себя в кабинете,но Антона это не огорчало. Огорчало лишь одно - вторые пять штук он так и не получил. Зато очень скоро пошел на место Олега. А вот Илонку он так и не вернул. Эта курица к маме в Подольск уехала. Горе у нее, угу, да....

    ...Внезапно Антон осознал, что под ногами уже нет черепов. И ступеней впереди тоже нет. Он стоял наверху. Над миром. Огорчал его лишь туман и мелкая пронизывающая морось, в которую превратился дождь. И еще неотлучный резкий запах пота. Толстяк! Антон резко повернулся, но поздно. С торжествующим ревом носорога в атаке толстяк снес Антона со ступеньки. И, падая, захлебываясь белесым киселем, царящим вокруг, чувствуя, как он рвет в клочья легкие, глотку, Антон с нетерпением ждал последней, феерически яркой секунды счастья в личной жизни...
    ... А тучи рыдали уже которую вечность... Задувал ледяной осенний ветер, с влажным шелестом волоклись по асфальту слипшиеся от сырости жухлые листья. Красные и желтые, чаще бурые - они были затоптанными, брошенными знаменами в панике бежавшего лета. Кругом сновали зонты, ловящие себе на крючок человечков. Они злорадно звякали спицами:- Ага, теперь наше время пришло! Час простуды и день распухших носов... А время смывалось дождем. День ничем не отличался ото дня. Осенняя клепсидра мерно отстукивала "Лета нет, ты врешь,ты врешь. День за днем - скорей умрешь!"
    И не было солнца.
    Уже - никогда.
    0
    03:09
    279
    RSS
    Нет комментариев. Ваш будет первым!