О русском стихосложении (вопросы теории)
Голосование
Любимый поэт

Кто из классиков Вам больше нравится?

Пушкин
444
Лермонтов
105
Есенин
289
другой
207

Критик критично критикующий

Мой дневник

Критик критично критикующий

Преамбула раз

Где-то в начале двухтысячных, когда самой популярной книгой (в нашей деревне, по крайней мере) был «Алхимик», в одном околокультурном издании дали мою статейку, в которой я от души оторвалась на бедном Пауло Коэльо. Я была злой, язвительной и не щадила ничего, прокатившись даже по оформлению русскоязычного издания этой книги. Уже не вспомню всех подробностей, но все сводилось к тому, что «мы деградируем, от бразильских сериалов к плоским бразильским книгам, которые хороши только тем, что хорошо входят даже в плоские головы». Как-то так.

После публикации мне пришло письмо от пятнадцатилетней девочки, которая обиделась на меня и постановила, что я просто не поняла тонкой, умной книги, так как она не для средних. Я долго чертыхалась, смеялась и цитировала письмо коллегам. Да, мол, не для средних такая литература, а для тех, кто значительно ниже среднего.

А потом сообразила. Кто такие средние пятнадцатилетние девочки? Читают они Коэльо и вообще – читают ли?

Слоны и муравьи могут играть в футбол, но один из миров неизбежно от этого пострадает. В свете этого кто-то скажет – мол, муравьям нельзя в футбол играть! А я так думаю, что можно – только на своем поле, с соперником, равным по силам, и главное – с судьей, который будет судить именно муравьиный футбол.

Преамбула два

Лет десять назад мне довелось судить один конкурс для акул пера. В одной из номинаций состязались в остроте слова критики. Мне было очень интересно приступать к чтению этих работ, но я быстро разочаровалась. В подавляющем большинстве случаев критика сводилась с злому хаянью. В десятый раз прочитав, что какая-то там постановка провальна потому, что балерина Гуськова во втором акте, стоя во втором ряду третьей слева плохо тянула носочек, я заскучала. Критики не дали мне, любопытствующему читателю, никакой полезной информации, даже кто такая эта Гуськова мне не пояснили, они просто подняли пену, даже не пытаясь достать до дна.

В нашем сознании укоренилось, «критиковать» - значит «ругать». Никакой другой оценки критики как будто не дают. И чем бодрее ругаешь, чем громче обвинения, чем больше цитат из классиков – тем мощнее ты, как критик.

Пена…

Гермес знает правду!

Есть такой древнегреческий бог – Гермес. Его почитали, как в древнегреческой бога торговли, прибыли, хитрости, разумности, ловкости и красноречия. И вот, кажется, в его честь была названа прекрасная наука – герменевтика. Это искусство толкования, теория интерпретации и понимания текстов. Конечно, все, что хотел сказать автор в своем произведении – он сказал в нем и именно теми словами, которыми сказал. А критик, вот как тот бог, должен истолковать, перевести, пояснить и прояснить.

Критик – это человек, имеющий свой опыт в общении с искусством, свою базу знаний, которая богаче, чем база обычного читателя (зачастую, ведь критик копает глубже, да?), потому критик дает свое оценочное суждение, экспертное мнение, свой взгляд. И далеко не всегда это осуждение. Возможно, даже наоборот – критик, обладая более широкой базой, должен правильно определить место новому произведению искусства в общем социокультурном потоке, рассмотреть перспективы, обозначит минусы, но и плюсы.

При этом критиковать поэзию особенно трудно. Это как ловить дым руками. Чтобы дать верную оценку, нужно ознакомиться с совокупностью произведений автора, понять истоки и мотивы, в конце концов, даже вдохновиться тем же, что вдохновило автора.

А вот завидовать – плохо

Раз уж я открыла такой вечер воспоминаний, расскажу еще одну историю. Где-то в восьмидесятые в моей деревне был звездой один поэт. Хороший поэт, да. Вот только было у него странное хобби – пригреть на сердце молодое дарование, дать ход его работам (способствовал публикациям в газете, да, тогда еще стихи печатали в газетах), помогал издать книжечку, давал рекомендательное письмо в союз писателей. А когда молодому дарованию казалось, что он словил Бога за бороду, наша звезда вдруг разражалась злейшим пасквилем в газете. Таким гадким и таким злым, что бывали случаи, молодые дарования и руки на себя накладывали.

Я брала интервью у этого поэта, когда ему было уже 97. Он был по-стариковски меланхоличен, немного слезлив, чуть-чуть пьян. И, вдруг доверившись, признался, что поступал вот таким гадким образом из зависти. Завидовал он молодым дарованиям, сомневаясь в том, что его Муза все также сильна и бодра, чувствовал и недостаток образования у себя, и, перечитывая чужие стихи, вдруг думал, что у молодого протеже все тоньше, острее подмечено.

Вот такое бывает.

Но заслуженному поэту мы простим его стариковские выходки. Это был славный поэт. Но ведь зачастую самые строгие и злые критики – это бесталанные люди.

Ох, не меряйтесь Музами, друзья. Каждому свое.

Сделай сам!

Кстати, часто приходится слышать – мол, если критикуешь, то сделай сам лучше.

Это не верно. Хороший критик – не обязательно поэт, писатель, балерина или актер. Это просто хороший критик. Разумный. В меру зубастый. В меру лояльный. Без меры любопытный. Открытый к диалогу, новым знаниям и полному погружению в мир творчества. Такой бездонный, такой прекрасный мир!

+3
15:09
278
12:13
+1
Вот оно как! Оказывается я — дилетант-технарь, спорил с профессиональным критиком-литератором. Наверное, выглядело смешно, со стороны литератора.
Отсюда и рассуждения о том, что Фаддей Булгарин мог бы занять место Пушкина, если бы не Белинский. В предыдущей дискуссии до Пушкина с Булгариным я не дошёл. Выскажу здесь своё субъективно-дилетантское мнение. Убеждён, что не занял бы. Пушкин, при всём его эфиопском происхождении, — свой, наш русский. Мы, можно сказать, с молоком матери впитываем в себя сказки «О Царе Салтане», «О Золотом петушке» и далее по списку. Булгарин — польский шляхтич, к тому же, воевавший в рядах наполеоновской армии против России. Несмотря на любые литературные заслуги, пьедестал великого русского литератора не про него.
Не-не-не, я не критик-литератор. У меня все значительно хуже))))
Булгарин был противопоставлен не Пушкину, а Белинскому… Финну, кажется)))
Да, куда уж хуже…
laugh
12:37
Пушкин — гений, вне сомнения. Но и помощь Белинского тоже была вовремя и очень нужной.
Владимир, что бы изменилось, если бы вы не знали, что Булгарин поляк?
12:36
+1
Галина, я действительно не совсем правильно понял Марину. Она написала, не о том что Булгарин мог занять место Пушкина. Вот точная цитата: «победи в этой войне критиков Булгарин — кто бы помнил того Пушкина или Гоголя?»
Но и здесь Баба Яга (то есть я) — против. Двести лет, за которые и Пушкин, и Гоголь, прочно обосновались в русской литературе, дают им право не зависеть ни от каких критиков. Скольких ниспровергателей и очернителей они пережили — ужас! Особенно Пушкин, при всём при том, что он вёл далеко не праведную жизнь — бретёр и картёжник.

Теперь про Булгарина. Я знал о нём не очень много, лет тридцать назад читал его «Мазепу», знал, что он поляк и служил в армии Наполеона, был писателем, издателем, знал эпиграммы Пушкина, ему посвящённые, пожалуй и всё. Кстати, я двадцать лет прожил в городе Бендеры, где похоронен Мазепа, отсюда и интерес к этой фигуре.
Что меняет, что Булгарин был поляком? ТО, что он был поляком по крови не меняет ничего, а вот то, что он был поляком по рождению и воспитанию меняет многое. Литература очень национальное искусство, здесь имеет огромное значение в какой среде будущий литератор воспитывался. В общем, не было у Булгарина Арины Радионовны.
13:14 (отредактировано)
А у Белинского была Арина Радионовна?
Я на всякий случай еще раз проговорю то, что раньше писала, а то каша-малаша уже.
Я утверждаю (мне, по крайней мере, история видится именно такой), что Пушкина Пушкиным для нас сделал Белинский. Его бульдожья хватка и злость отстояли на книжной полке ту литературу, которую мы сейчас так высоко ценим. А победи в полемике критиков Булгарин, Сенковский и Греч, Вы бы о Пушкине, вполне возможно, и не услышали бы. Он был забыт и отвержен, как обычный пошляк, скандалист, дуэлянт, который на досуге бумажку марал. Был бы какой-то другой светоч русской литературы, которого больше ценил, ну, скажем, Сенковский, который в Литве родился. Я специально у Википедии спросила… Как-то не задумывалась раньше.
Получается русское в русской литературе искали финн, поляк, литовец… Это важно?
При этом что меня волнует… Каким ключевым оказалось мнение Белинского. А ведь это только его оценочное суждение.
13:58 (отредактировано)
Марина, я не буду делать умную физиономию и рассуждать о полемике критиков девятнадцатого века, с которой я не знаком и, естественно, ничего путного сказать не смогу. Все мои рассуждения с позиции читателя, а с этой позиции всё же первичен творец-писатель, а не тот кто толкует эти творения. Да, критик может значительно помочь или навредить, как Латунский Мастеру, но «рукописи не горят». Настоящий талант, в большинстве случаев, найдёт дорогу к читателю, а бездарные творения не смогут продержаться двести лет.
Что касается национальности, мне особо добавить нечего. Байрон не смог бы стать великим русским поэтом, так же как Пушкин или Лермонтов английскими. Это в науке уравнения электродинамики Максвелла не имеют национальности, а литературные произведения имеют.
Читайте также: