О русском стихосложении (вопросы теории)
Голосование
Любимый поэт

Кто из классиков Вам больше нравится?

Пушкин
429
Лермонтов
101
Есенин
277
другой
197

Дом, который построил Джек. 1

Иллюзия души.

Дом, который построил Джек. 1
  Моя мамочка – Фея!
  Солнца луч – моя мама!
  Образ детства лелея,                                                                 
  Шепчет память упрямо.                                                                 
                              
                                                      1             
                                                                                            
                                                                                                                    
      Инкина мама была феей: голубоглазо - красивой, нежно - доброй,  насмешливо – веселой  и постоянно исчезающей.  И не скрывала этого.  Она так и подписывала   конверты  с письмами -  легкими,  летящими буквами:  Фея.  Но это Инка узнала   позже, когда научилась читать.  А  пока  она еще была маленькой, она просто  не умела  без нее  жить.    

     Несколько часов, куда ни шло, она еще способна была  просуществовать,  именно просуществовать, без своей  волшебной мамы, а дальше дела шли все хуже и хуже. Инкина душа начинала отчаянно тосковать. Потом  печальные  темно-карие глаза ее  наливались слезами,  и, наконец,  не в силах сдержать эти соленые озера, обрушивали водопады  слез  на бледные щечки. Худенькое  тельце сотрясалось от рыданий и уже ничто не могло утешить несчастную, одинокую, брошенную мамой Инку.  
Ни уговоры, ни подкупы не действовали. За эту Инкину особенность мама на нее порой страшно  сердилась, потому что исчезать при таких обстоятельствах  было не совсем удобно. А феям без этого, ну,  никак нельзя. А  Инка, хоть и боялась  гнева своей любимой  мамочки: нахмуренных бровей,  строгого голоса, но ничего с собой поделать не могла. Ну не умела  она без нее жить и все!

     Папа  у  Инки тоже был. Но где-то не рядом. Просто был и все.  Инка его почти и не вспоминала, да и вспоминать, как-то, было нечего. И еще Инка  чувствовала, что папа в чем- то провинился перед ними. Иначе,  почему же мама,  в тот последний раз, когда отец  приходил домой,  сердилась на него и даже кричала (что было с ней крайне редко), что он «виноват перед  ребенком», что  пусть «у него  просит прощения»…   Инка понимала, что этот ребенок - она, вот только почему то не чувствовала себя обиженной.  Кто их поймет этих взрослых. 
 
     Ей  хорошо запомнился тот вечер.   В комнате мама сердилась на  папу, а в кухне на  плите   подгорала жареная картошка.   И, тогда,  хозяйственная  Инка надела лежащие  на кухонном табурете  папины  красивые, толстые, кожаные перчатки и попыталась  убрать  с плиты сковороду с картошкой. А папа, почему то, очень рассердился на нее и закричал, чтобы она «немедленно сняла» его перчатки. Вот  тогда уже Инка обиделась, 
по-настоящему.  Не за то, что он на нее кричал, а за то,  КАК он на нее кричал.  Так кричат и ругают  те, кто не любит тебя.  А Инка знала, что такое любовь.  Ведь у нее была мама – любящая и любимая. 

      Иногда мама брала Инку с собой в свой волшебный замок под названием  Радиокомитет. И это было счастливейшее время. Он стоял на краю огромной  красивой площади и выглядел,  в Инкином  понимании, как самый настоящий замок:  высокий-высокий, словно   летящий вверх, с острой верхушкой  и  большими  окнами. 

      Они   входили в просторную комнату, в конце которой,  стоял большой, красивый деревянный стол, а  за ним всегда сидела какая-нибудь тетенька или бабушка, на  Инкин взгляд, совершенно обыкновенные – несказочные, мама здоровалась с ними и потом они с Инкой    долго  поднимались  по   сказочно - широкой  лестнице.   
Длинный, также  широкий коридор, устланный ковровой дорожкой,  тоже казался  волшебным.  Он словно  глушил все посторонние звуки.  Их с мамой шаги звучали так тихо, словно они специально шли на цыпочках, а  рядом за стеной  спало какое- то огромное сказочное существо, может даже дракон,  и его нельзя было будить. 

      Но самой волшебной  была  комната под названием «Аппаратная».  Инка     входила в комнату и попадала в страну  великанов. Огромные, высокие железные шкафы,   мигающие  разноцветными огоньками. Такие же огромные, широкие и мягкие кресла, на  которые можно было   залезть с ногами  и смотреть на эти мигающие напротив  огоньки, задрав голову и хрустя какой - нибудь  сладостью, которыми  в избытке одаривали  Инку  добрые тетеньки, совсем не великанши, а такие же, как мама - красивые и веселые.

      Они носили Инку на руках, баловали  и  показывали, как  нажимать на блестящие  кнопочки шкафов поменьше. И Инка нажимала.  И тогда, как по волшебству,  начинали вращаться  большие колесики с коричневыми  тонкими лентами и звучала музыка.  Она любила играть с их обрывками: коричневыми,  розовыми, и белыми и ей нравился их запах.

      Еще в аппаратной было огромное застекленное  окно, как в аквариуме, только темное и таинственное.   А потом мама уходила,  и  вдруг, в  таинственном окне загорался  свет, освещая небольшую глухую комнатку.  И Инка радостными, удивленными глазами смотрела в окно «аквариума»,  а мама,  улыбаясь,  смотрела на  Инку  из-за  стекла, как золотая рыбка.  А потом мама опускала глаза на стол и  становилась строгой и серьезной и, совсем не обращая на  Инку внимания, начинала рассказывать  своим красивым голосом  о погоде и о всяком другом и разном.  

      Позже, когда Инка немного подросла и ей доводилось бывать на маминой работе (тогда она уже понимала, что это просто мамина работа, ее мама – диктор радио), мама разрешала ей тихонько сидеть рядом с ней в этой  тихой  комнате – дикторской,  стены которой были пронизаны тысячами, а может и миллионами крохотных дырочек.   Смотреть на маму, на блестящий,  серебристый микрофон, на тетю Люсю или на тетю Галю,   сидящих с другой стороны стекла,  и вести себя, как мышка, даже лучше, потому что мышки шуршат, а ей нельзя было и этого. 
 
     Она открыла  для себя  еще много интересного и таинственного.  Например,  загадочные, длинные, глухие  переходы между этажами, через которые можно было, минуя лестницу, попасть с одного этажа на другой, и ее путешествия по ним, веселые Новогодние праздники с дедом Морозом и подарками  в большом зале  радиокомитета. Но  самые первые  впечатления, так и остались  сияющей жемчужинкой  в  Инкиной памяти.  
      Ей посчастливилось, уже  будучи совсем взрослой, вновь побывать в этой волшебной комнате своего детства. Но двери в волшебный мир  были уже закрыты для нее навсегда.  Невидимый и самый великий волшебник – Время взмахнул  своей  волшебной  палочкой, и все вокруг стало  маленьким, понятным и незначительным.
 
      Но все это было уже потом.  А пока Инка была еще маленькой.  И   вскоре для нее наступили тяжелые времена – Инку устроили в детский сад. Сад был не простой, а круглосуточный. Это означало, что Инка должна   жить  всю неделю без мамы, и только на выходные мама будет приезжать за ней и забирать  домой. Это было нечестно. Ведь мама знала, что Инка не умеет без нее жить. 
      
      Инка подозревала, что эти злые  перемены случились из-за  той сердитой бабушки (В мамином замке водилась и Баба Яга!), которая однажды  отругала  Инку за то, что она  нажимает блестящие кнопочки (ей ведь разрешили!) на шкафах с коричневыми лентами.  Это она,  она больше не разрешает пускать Инку в  мамин сказочный замок, где Инке было так хорошо и уютно! 
   
      Инкино горе  выливалось потоками слез, но все было бесполезно.   И потянулись безрадостные,  незапоминающиеся    дни.  Воспитателям,  в конце концов,  надоело уговаривать  и улещать  Инку,   и  она  осталась  один  на один со своей  тоской  по матери.  

      В середине недели  мама приезжала  навестить  ее, привозила  сладости  и  забирала Инку на  весь  сонный час.  Стоял  теплый  летний день.  Ветер слегка  шевелил листья деревьев,  и  было очень тихо.  Они сидели  на участке детского сада, на низкой деревянной скамеечке,  и  мама  рассказывала  своим красивым дикторским голосом  сказку. Это  была единственная сказка, которую Инка слышала  от мамы. А может только она и запомнилась ей на всю оставшуюся жизнь. 
      
      Мамин голос,  такой родной и бесконечно любимый, близость ее красивого,  самого дорогого лица, рук, большого, теплого, так пронзительно знакомо и любимо пахнущего  тела и  Инкина тоска и страх  потерять все это через несколько минут навсегда соединились  в ее памяти с этой сказкой. «Вот дом, который построил Джек…» - читала мама, а по Инкиному  лицу  молчаливо бежали слезы…
+5
19:24
302
Ну есть теперь что почитать перед сном. )
Очень легко читать. Здорово написано. Видимо автор или сама работала на Радио, или в детстве там часто бывала. Очень все подробно описано. Мне честное слово, нравится. Но пока не буду вторую часть читать. Первую еще раз перечитаю, чуть попозже, а потом дальше пойду. )
12:37
Геннадий, обязательно пишите о всех недочетах. Мне это важно. Рассказ в стадии доработки. Что хорошо, чего не хватает. Что не интересно. Спасибо за отзыв!
Это не мое. Если мне нравится в общем, то мне нравится и в частностях. Не умею я искать ошибки и недочеты.
Читайте также: