Голосование
Любимый поэт

Кто из классиков Вам больше нравится?

Пушкин
5
Лермонтов
2
Есенин
5
другой
1

Возвращение к… 3 (Глава 6)

Иллюзия души.

Возвращение к… 3 (Глава 6)
Яркое летнее солнце. Замечательная погода. Настоящее лето.
— Димасик, Димасик!!!
Он обернулся.
Светленькая головка, легкий, коротенький сарафанчик, босоножки…
— Иди ко мне моя милая, иди ко мне, моя девочка! Иди ко мне, моя Сонечка!
Она сделала шажок, от легкого ветерка впереди нее колыхнулись кустики крапивы. Голенькие ножки с нежной кожей… Кустики крапивы для них что змеи на голове Медузы Горгоны!
— Стой! Стой! Стой, моя девочка! Стой, моя доченька! Стой Сонечка! Я сейчас сам к тебе приду!
Он шагнул к ней навстречу, что-то отвлекло на мгновение его взгляд и он услышал отдаляющийся от него, не истонченный болью, усиленный страхом ее голос:
— Димасииииииииииииииииииииииик!
Он глянул в сторону дочери, но ее какая-то неведомая сила уносила от него.
— Дочка! Доченька!
— Димасииииииииииииииииииииииик!
Ее голос прозвучал уже неоткуда.
 
Он громко зарычал, и заскрежетал зубами во сне.
— Ты чего? — проснулась жена.
— Ничего. Спи! Пойду покурю.
Он вышел на кухню, покурил, затушил окурок, прикурил вторую сигарету, встал, открыл холодильник, достал початую бутылку водки, налил стопку, поставил перед собой на стол, затянулся сигаретой.
— Димасииииииииииииииииииииииик!
Снова звериный рык вырвался из его горла, он резким ударом сверху кулака разбил стопку с водкой…
 
Вот уже почти три года прошло…
 
Он работал, была пятница, рабочий день подходил к концу. Она, ожидая его с работы, готовила ужин на кухне. Дочка, пяти лет играла с котенком в углу кухни.
Зашла соседка. Пожаловалась на рези в … при … Ну в общем режет все, по маленькому даже идти страшно.
— Цистит, наверное. У меня был недавно. 5-НОК пропила с неделю, прошло вроде все. У меня есть, кстати. Дать?
— Давай! Завтра сама куплю.
Они прошли вместе в комнату, была найдена упаковка с таблетками, передана соседке.
— Забирай.
— Я завтра куплю, отдам.
— Да ладно тебе! Дай бог не пригодятся больше, — сказала хозяйка квартиры, и пошла на кухню, там что-то уже скворчало.
Соседка, открыв упаковку, достала несколько таблеток, а пузырек поставила на стол. Сама завтра купит. Поблагодарила, уходя.
А хозяйка готовила. Минут десять спустя, она заметила, что на кухне дочери нет. Прошла в комнату, и чуть сознания не потеряла от увиденного. Дочка сидела на полу, доставала из пузырька таблетки и клала их себе в ротик с улыбкой и словами:
— Конфети!
 
— Дима! Дима! Дочка таблеток наглоталась! Что делать?
— Света, скорую вызывай, я сейчас буду!
 
Дмитрий приехал к отъезду скорой. Врачи скорой помощи пришли к решению, что необходимо промыть желудок, собирались везти дочку и маму в инфекционное отделение на эту необходимую процедуру. Он вскочил в скорую, отобрал у жены дочку, посадил ее к себе на колени. Девочка прижалась к нему. Тихо, беззвучно плакала.
— Папа! Я домой хочу! Я не хочу к доктолам! Папочка!
— Не бойся моя маленькая, не бойся, крошка моя, все будет хорошо.
Папа. Он большой и сильный. Папа не даст ее в обиду. Она прижалась доверительно к нему всем тельцем, прижалась нежной щечкой к небритой щеке отца, обняла его за шею и притихла.
 
Девочка страшно кричала. А отец метался по тамбуру в больнице, колотил в закрытые двери. Из-за них раздавался строгий голос медсестры:
— Чего буянишь? Я милицию вызову!
— Почему она кричит? Что вы с ней там делаете? Пустите меня к ней!
— Ничего плохого не делают! Желудок ей промывают. Там мать с ней. Нечего тебе там делать!
Внезапно крик дочки оборвался. За дверьми раздались громкие голоса, забегали засуетились. Двери распахнулись, оттуда выскочила женщина — врач, с безжизненным тельцем девочки на руках. И бегом побежала по тротуарной дорожке. Выскочила следом жена.
— Что случилось? Что с ней?
— Не знаю!!!!!
— Куда ее?
— В реанимацию!
 
— Димасииииииииииииииииииииииик!
 
Реанимационное отделение было метрах в ста от инфекционного. Мама и папа бежали за доктором, который бежал впереди их с их же ребенком на руках. Двери реанимации перед родителями закрылись на замок. Они колотили в двери, но их не пускали. Врач работает. Врач с ней занимается. Все будет хорошо.
Дмитрий и Светлана сели на бордюрный камень напротив окон реанимационного отделения, прижались друг к другу, и до утра смотрели в зашторенные окна. За окнами до утра мелькали тени врачей и медсестер.
 
Уже расцвело. Появился нетрезвое лицо в белом халате, оно и принесло страшную весть.
— У девочки отек мозга! Здесь мы ничего сделать не можем. Надо вести в область. В институт.
— Я сейчас, машина будет сейчас!
— Да вы что, какая машина? Тут реанимобиль нужен.
— Так везите! Чего ждете!
— Наши не имеют право везти за 100 километров. Вдруг здесь что-то страшное произойдет!
— Так вызывайте из области!
— У них те же ограничения.
— Так что же делать!!!???!!!
— Такими делами частные фирмы занимаются.
— Сколько?
— Много. Вот телефон.
Нетрезвый медицинский работник наклонился к уху Дмитрия, наверное шептал сколько нужно заплатить
— Звоните. Я за деньгами.
 
— Димасииииииииииииииииииииииик!
 
Девочку через полтора часа увезли. Родители на своей машине поехали следом. На третьи сутки их выгнала охрана из фойе научно-исследовательского института. Какой смысл им здесь торчать. Здесь они ничем не помогут.
Здесь нет? Так может?
За семь дней Дмитрий и Светлана объехали все храмы, которые им посоветовали посетить, пришли на поклон к экстрасенсам, ведуньям и знахарям, к которым посоветовали им придти. Везде им сулили хороший исход. Они устали. Они приехали домой. Она одетой прилегла на тахту, он закрыл дверь в комнату. Пришел на кухню. Закурил. Достал початую бутылку водки из холодильника, налил стопку, поставил на стол. Дмитрий сидел напротив стопки, смотрел на нее и курил. Дверь в комнату открылась. Вышла жена с телефоном.
— Дима! Нет больше нашей дочки! Нет нашей Сонечки!
— Димасииииииииииииииииик!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! — раздалось в его голове. Страшный звериный рык вырвался из его горла. Он сильным ударом кулака сверху разбил стопку с водкой. Лужица прозрачной жидкости розовела, краснела, и уже багровым ручейком со стола потекла на пол.
 
… лужица прозрачной жидкости розовела, краснела, и уже багровым ручейком со стола потекла на пол. Багровый цвет крови. Цвет смерти и цвет жизни.
Из комнаты вышла жена.
— Ну что ты кричишь?! Сына разбудишь, испугаешь.
Он встал, перемотал раненую руку полотенцем, пошел в комнату. В детской кроватке спал полугодовалый сын. Спал сладко, и даже, казалось, чему-то улыбалась во сне.

0
17:11
121
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!